Энциклопедия заблуждений. Третий рейх: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Каждая из указанных категорий также не была однородной по составу. Например, в число «политических» узников входили не только коммунисты и социал-демократы, но и «реакционеры» — так нацисты называли людей, которые всего лишь без восторга относились к реформаторским идеям руководства Рейха. В эту же категорию попадали и бывшие нацисты, вступившие в конфликт с партийной верхушкой и покинувшие ряды НСДАП. Кроме того, среди «политических» узников могли оказаться и вовсе случайные люди: любители слушать иностранное радио, болтуны, разоткровенничавшиеся с соседом-стукачом и получившие ярлыки «паникер» и «потенциальный предатель». С началом войны к ним добавились постоянно проживающие в Германии иностранцы, в которых гестапо увидело шпионов и вражеских агентов.

Не менее пестрой была и группа «антисоциальных элементов». Кроме мелких преступников (жуликов, карманников, бродяг) она включала в себя и не относящихся к социальному дну людей. Достаточно было несколько раз не явиться на работу или сменить ее — и человек попадал в число «антисоциальных элементов». В эту же категорию зачислялись личности, оказавшиеся в поле зрения гестапо в результате доноса.

Руководство концлагерей очень гордилось «видовым разнообразием» обитателей «кацет». Когда с проверкой приезжали высшие руководители СС и вермахта, оно старалось показать «товар лицом», устраивая целое представление. Французский историк Жак Деларю в книге «История гестапо» проводит примерный сценарий подобного «перфоманса», проводившегося для высоких гостей лагеря «Дахау»: «Первым выступал уголовник, выбранный из числа убийц или представляемый таковым. Затем шел бывший бургомистр Вены доктор Шмитц, далее — высший офицер чешской армии, а за ними следовали гомосексуалист и цыган. Дальше шел католический епископ или представитель польской церковной знати, а процессию замыкал профессор университета. Посетители прыскали от смеха, восхищенные глубиной «юмора» хозяев…»

Так что не стоит заблуждаться: именно в Третьем рейхе несколько перефразированная русская поговорка «От сумы да от «кацет» не зарекайся» была наиболее актуальной. По универсальности контингента к лагерям смерти приближался разве что сталинский ГУЛАГ…

Заблуждение четвертое. Заключенные лагерей умирали быстро

Немецкие концентрационные лагеря вошли в историю под красноречивым названием «лагеря смерти». Поэтому сложилось мнение, что эти «фабрики смерти» были созданы для того, чтобы физически истреблять армии неугодных нацистам людей или, в крайнем случае, чтобы использовать узников в качестве бесплатной рабочей силы. В действительности же практичные немцы не могли ограничиться только этим и пускали в оборот все, что удавалось получить от заключенных. Оговоримся сразу — речь идет не о мародерствах охранников и конвоиров, а о государственной политике. Такими вопросами в концлагерях занимался специальный орган СС — Главное административно-хозяйственное управление во главе с Освальдом Полем.

Процесс «утилизации» живых людей начинался в тот момент, когда узник попадал в концлагерь. Уже во время санитарной обработки новоприбывших заключенных успевали обобрать. Их одежду и обувь связывали в узлы и передавали в Германский фонд зимней помощи, а представлявшие ценность вещи, такие как часы, кольца, авторучки, оправы от очков, крестики, собирали и отправляли в Имперский банк. Естественно, на этом процесс «стопроцентного использования» узников не заканчивался. Наиболее сильных и квалифицированных из них использовали на производстве: на каменоломнях, шахтах, военных заводах. Как и обычным рабочим, заключенным начисляли зарплату. Естественно, она им не выплачивалась, а переводилась в экономическую службу СС. Финансовые отчеты показывают, что «рабский труд» неплохо обогатил это ведомство. Так, по свидетельствам упоминавшегося выше исследователя Жака Деларю, только за 1943 год денежные вклады СС в Рейхсбанке превысили 100 миллионов марок.

Однако следует учесть, что на самом деле рабочей силы в лагерях смерти было гораздо больше, чем требовалось немецкой экономике. Поэтому очень многие узники оставались «нетрудоустроенными». Но это вовсе не означало, что они проводили свое заключение в праздности. Центральные ворота многих лагерей смерти, в частности «Освенцима», украшала надпись: «Arbeit macht frei», что в переводе означает: «Работа делает свободным». Естественно, свободу большинство узников «кацет» так и не увидело, а вот трудиться по 14–16 часов в сутки им приходилось. Но практически вся эта работа была издевательски бессмысленной и проходила под девизом «Мне не надо, чтоб ты работал, главное — чтоб ты мучался». Людей заставляли переносить с места на места камни, таскать голыми руками острую щебенку и так далее. Порой доходило до идиотизма: сначала узников заставляли копать ямы, а потом — засыпать их. Естественно, от такого «труда» было больше убытков, чем выгоды.

Однако нацисты восполняли эти «экономические потери»… после смерти заключенных. С трупов, извлеченных из газовых камер, срывались золотые коронки и зубные протезы, переплавлялись в слитки, а затем отправлялись опять-таки в Рейхсбанк. Кости погибших использовались для приготовления мела, а кожа — для изготовления портмоне и абажуров. Пепел из крематориев использовался как удобрение, и его охотно покупали жители прилегающих к концлагерю территорий. Владимир Высоцкий, посетив одно из таких окололагерных хозяйств, в одной из песен с горечью заметил, что даже спустя несколько десятилетий после войны земли оставались плодородными благодаря обильно внесенным когда-то удобрениям:

Перед тем как отправить очередную партию смертников в газовые камеры, их в обязательном порядке наголо обривали, ведь человеческие волосы тоже можно было использовать на благо Великого Рейха. Жак Деларю в книге «История гестапо» приводит соответствующий приказ главного хозяйственника системы «кацет» обер-группенфюрера Поля: «Из срезанных и вычесанных женских волос изготовляются мягкие тапочки для экипажей подводных лодок и стельки для обуви служащих железных дорог Рейха. Мужские волосы могут использоваться лишь в том случае, если они достигают в длину 20 миллиметров. Донесения о количестве собранных волос — отдельно мужских и женских — должны подаваться 5 числа каждого месяца…» Советские войска после освобождения «Освенцима» обнаружили в лагере более 7 т волос. Элементарный подсчет показывает, что такое количество «стратегического сырья» могло быть получено приблизительно от 140 тысяч женщин. Кстати, в инструкции по использованию газовых камер слабому полу для подготовки к экзекуции отводилось на 5 минут больше, чем мужчинам. За это время с обреченных на смерть по-немецки аккуратно срезали столь необходимые экономике Третьего рейха волосы.

Не удивительно, что фашисты старались держать в секрете «хозяйство» своих «кацет». Об ужасающих масштабах такой «утилизации» мир узнал лишь после того, как советские и союзнические войска вступили на территории лагерей смерти. Взору освободителей предстали груды детских ботиночек, кучки вырванных зубных коронок и мешки с волосами. Так что не стоит заблуждаться: педантичные немцы выжимали из заключенных все, что только могли. Причем делали это настолько жестоко, что для многих узников лагерей уничтожения только смерть становилась избавлением от мучительной жизни…

Заблуждение пятое. Немецкие медики никогда не пересекали колючую проволоку

Существует заблуждение, что в лагерях уничтожения полностью отсутствовала медицинская служба. Хорошо известно высказывание одного из комендантов «Бухенвальда» Коха, который говорил, что у него в лагере больных не бывает: «У меня есть только здоровые или мертвые». Однако на самом деле на нацистских «фабриках смерти» трудилось огромное количество различных врачей. В их задачу, правда, не входило оказание медицинской помощи заключенным. Людям, попавшим за колючую проволоку в годы существования Третьего рейха, находилось еще одно, беспрецедентное по своему цинизму и жестокости «применение» — голодные и изможденные узники оказались подневольными «служителями» немецкой науки, бесценным материалом для медицинских опытов фашистских служителей Гиппократа.

Немаловажную роль в этом сыграла любовь нацистов к околонаучным изысканиям, особенно в области расовых исследований. Под покровительством рейхсфюрера СС Гиммлера даже было создано специальное засекреченное общество под названием «Анэнербе», что в переводе с древнегерманского означает «наследие предков». Именно оно впоследствии стало флагманом бесчеловечных экспериментов над людьми.

«Родоначальником» таких врачебных преступлений против человечества можно считать доктора Зигмунда Рашера. Этот эскулап занимался исследованием важной для Военно-воздушных сил Рейха проблемой — изменением физических показателей здоровья человека при увеличении высоты. Опыты над животными осуществлялись довольно успешно, но никакой ощутимой пользы люфтваффе не принесли. Ведь лабораторная крыса не могла рассказать о своих ощущениях, да и ее физиология весьма отличается от человеческой. Однако добровольцев для своих экспериментов Рашер отыскать не смог: желающих послужить немецкой медицине отпугивало то, что никто из их четвероногих «предшественников» не выжил. Тогда доктор решил обратиться за помощью к Гиммлеру. Он написал рейхсфюреру письмо, в котором просил «предоставить в свое распоряжение двух или трех профессиональных преступников». Тот отнесся к идее подчиненного с одобрением: «Мы рады выделить в ваше распоряжение заключенных для изысканий…» Эти слова рейхсфюрера стали роковыми для будущих жертв доктора Рашера.

Уже в начале лета 1941 года в «Дахау» быта оборудована экспериментальная площадка, состоящая из нескольких камер низкого давления. Французский исследователь Жак Деларю в книге «История гестапо» приводит рассказ о ходе эксперимента одного из узников «Дахау», помощника Рашера: «Я лично видел через имевшееся в камере окошечко для наблюдения, как один из заключенных внутри камеры подвергался воздействию снижающегося давления. Он мучался до тех пор, пока его легкие не взорвались… Опыты по доведению давления до нуля заканчивались смертью подопытных. Причем такой исход был настолько неизбежен, что во многих случаях пребывание в камере представляло собой скорее мучительный метод казни, нежели форму опыта». Одним словом, никакой пользы медицине Рейха эти опыты не принесли.

Однако доктор Рашер резонно рассудил, что отрицательный результат — тоже результат, и решил заняться другой научной проблемой — воздействием холода на организм человека. В ходе экспериментов он надеялся придумать способ спасения немецких пилотов, сбитых англичанами над Северным морем. Для этого в «Дахау» были установлены бассейны и специальная аппаратура для охлаждения воды. Опыты доктора Зигмунда заключались в том, что людей погружали в ледяную воду, доводили до бесчувственного состояния, а затем пытались отогреть и реанимировать. Особой «популярностью» в этом эксперименте пользовались русские «подопытные». Нацисты считали, что их организмы лучше приспособлены к холоду, и упорно пытались найти способ «привить» это немецким летчикам. Данная серия опытов, в ходе которых в муках погибло несколько сотен человек, также окончилась полнейшим научным фиаско.

Кроме переохлаждения, немецкие пилоты, сбитые над морем, столкнулись с проблемой длительного пребывания в соленой воде, точнее, с необходимостью утолять жажду так называемой забортной водой. Медики люфтваффе не могли оказать им помощь. поскольку не знали, как и когда начинается смертельное влияние на организм употребления морской воды в качестве питьевой. Как говорится, они видели только последствия, но не знали их первопричину. Поначалу для решения данной проблемы предполагалось собрать необходимые статистические данные, обследовав находящихся в госпиталях пилотов немецких военно-воздушных сил. Но летчики независимо от оказанной помощи либо умирали, либо выживали, но при этом никак не могли помочь медицинской службе. Тогда было принято решение собирать «экспериментальные данные».

Весной 1942 года рейхсфюрер СС Гиммлер лично распорядился создать целую базу таких данных. В качестве лабораторных животных решили использовать заключенных. «Пациентов» щедро «угощали» соленой водой и наблюдали за их самочувствием. Эти эксперименты проводились также в концлагере «Дахау». Запертые в бараке светилами медицины участники этих изуверских опытов длительное время не получали питьевой воды. Жажду они могли утолять лишь подсоленной жидкостью. Но в концлагерях были вещи, которых заключенные боялись больше расстрела. Многие подопытные даже под страхом смерти отказывались пить отвратительную на вкус жидкость, всеми правдами и неправдами изыскивая спасительную влагу — пресную воду. Чистоту эксперимента не обеспечила даже группа добровольцев, которым пообещали освобождение в случае выполнения всех «рекомендаций» врачей. Около 40 человек закрыли в особом бараке и заставляли пить морскую воду в строго определенное время и под присмотром надзирателей. Когда на пятые сутки никто из членов «экспериментальной группы» не умер, немцы очень удивились, ведь общеизвестно, что уже через сутки «соляной диеты» у человека должны отказать почки. В бараке провели обыск, и подозрения нацистов подтвердились: в углу была обнаружена канистра с пресной водой, употребление которой спасало от верной смерти подопытных, но сводило на нет все наблюдения. Симулянтов, естественно, расстреляли.

Другая группа эсэсовцев в белых халатах работала над созданием специальных таблеток, которые при растворении в морской воде якобы связывали минеральные соли и делали воду безопасной для организма человека. Понятно, что предположения врачей о чудодейственной силе таких препаратов тоже проверялись на заключенных. Судя по тому, что «опреснительная» таблетка так и не была использована для спасения летчиков, проведенные эксперименты не принесли желаемого результата. Об этом же свидетельствует и стопроцентная смертность участников тестирования.

Этими и многими другими антигуманными исследованиями руководил доктор Зигмунд Рашер. До тех пор, пока сам не оказался заключенным концлагеря. И не из-за того, что большинство его экспериментов провалилось. Он пострадал из-за любви к своей семье. В 1943 году медик пошел на то, что в Третьем рейхе принято было называть расовым преступлением: выдумал беременность жены, а затем предъявил общественности «наследника». За попытку внедрить в «расово чистое» арийское общество ребенка непонятного происхождения супруги Рашер были арестованы и брошены в концлагерь. Послужить своему «фатерлянду», теперь уже в качестве подопытного, доктор не успел: когда союзные войска приблизились к концентрационным лагерям, Гиммлер издал приказ о ликвидации слишком много знавших супругов. Приказ был исполнен.

Но дело Зигмунда Рашера жило и процветало. Начиная с 1943 года эстафету подхватил доктор СС Йозеф Менгеле, прозванный заключенными Ангелом смерти.

Так что не стоит заблуждаться: к стыду для мировой медицины, люди в белых халатах были частыми гостями лагерей смерти…

Л

«Лебенсборн». Была ли семья ячейкой нацистского общества?

Принято считать, что одним из основных постулатов, насаждаемых нацистами немецкому обществу, был культ семьи. И действительно, речи фюрера и его помощников, а также пропагандистские плакаты ратовали за безупречный моральный облик граждан гитлеровской Германии. Всем арийцам, утверждал Гиммлер, необходимо иметь крепкие семьи и как можно больше детей, чтобы через пару десятков лет было кому повелевать «жизненным пространством», завоеванным Рейхом. Даже фашистские руководители, такие как Геббельс и Борман, старались соответствовать этому эталону. Но на самом деле в верхах ситуация с планированием семьи была не такой уж пасторальной. Нацистские бонзы, так рьяно защищавшие семейные ценности, приветствовали и диаметрально противоположную модель личной жизни: случайные половые связи, многоженство, незаконнорожденных детей.

С самого начала властвования Гитлер всячески поощрял рождение маленьких немцев. При этом наличие у будущих родителей штампа в паспорте, по его мнению, было совершенно необязательным. Гражданам Рейха всячески внушалось, что единственная их обязанность — дать как можно больше жизнеспособного потомства. Особенно актуальными эти призывы стали с началом войны, когда мужское население Германии таяло буквально на глазах. О том, что каждый «истинный ариец» должен «осчастливить» своим семенем максимально возможное количество «чистокровных» немецких женщин, нацистские вожди не стеснялись говорить с самых высоких трибун. Особенно усердствовал в деле полового воспитания вверенных ему солдат рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Выступая перед эсэсовцами, он открыто призывал их… изменять женам! Дескать, если у законной супруги и так четверо детей, почему бы доблестному воину не обратить внимание на других женщин, которые тоже могут родить ребенка? Само собой, женщины эти должны быть здоровыми и иметь внешние признаки «истинных ариек». Правда, энтузиазм Гиммлера разделяли не все. Например, идея «свободной любви по-фашистски» очень не нравилась родителям беременных от эсэсовцев незамужних девиц. Да и общественное мнение по старинке продолжало порицать женщин, «нагулявших» детей вне брака. Все это. конечно же, препятствовало воплощению в жизнь колоссальных демографических планов Гитлера.