— Возможно, она мне понадобится. Тут намечается эта свадьба…
— Хорошо, что вы напомнили. Я бы мог забыть. Мама просила меня поговорить с вами о нашей свадьбе.
— Это не твоя свадьба, — поправил его Йоссарян.
— Моей сестры. Мама хочет, чтобы сестра вышла замуж, и еще она хочет, чтобы свадьба была в музее искусств Метрополитен. Она хочет, чтобы вы все это организовали. Она знает, что вы состоите в ОКРКАМИМ.
Йоссарян искренне изумился.
— Церемония бракосочетания?
— Ведь это уже делалось раньше?
— Сама церемония? Мне об этом не известно.
— Но вы ведь знакомы с попечителями?
— Я состою в ОКРКАМИМ. Но не исключено, что это окажется невозможным.
— Мама не примет этого. Она говорит — я зачитываю по ее факсу, — что если вы не сможете это устроить, то она не знает, на что вы еще годитесь.
Йоссарян кротко покачал головой. Он ничуть не чувствовал себя оскорбленным.
— На это потребуются время и деньги. Пожалуй, вам придется начать с пожертвования музею десяти миллионов долларов.
— Двух долларов? — спросил М2, как бы повторяя слова Йоссаряна.
— Десяти миллионов долларов.
— А мне послышалось — двух.
— Я сказал — десяти, — повторил Йоссарян. — На строительство еще одного нового крыла.
— Это мы осилим.
— Но без всяких там подставок.
— Там еще и подставки будут?
— Я говорю — без подставок с вашей стороны, хотя подставки там, конечно, будут. Твой отец большой специалист по подставкам. Ведь вы фактически чужаки, а они не станут брать десять миллионов у первого встречного с улицы, который хочет всучить им эти десять миллионов.
— А не могли бы вы их убедить, чтобы они взяли?
— Пожалуй, мог бы. Но и после этого никаких гарантий.
— Высокие гарантии?
— Никаких гарантий, — снова поправил его Йоссарян. — У тебя с отцом, кажется, избирательное ухудшение слуха, да?
— Собирательное ухудшение слуха?
— Да. И свадьба должна быть расточительной.
— Рачительной?
— Да. Расточительной. Она должна быть пышной и достаточно безвкусной, чтобы о ней написали газеты и модные журналы.
— Я думаю, именно этого они и хотят.