— Он всегда был такой? Он не прочь пофлиртовать.
— И вы тоже не прочь. Со всеми. Вы хотите, чтобы все здесь были от вас без ума. Он более открытый. А вы — хитрый.
— Вы коварный тип и слишком много знаете.
Глядя на Рабиновица, Йоссарян видел перед собой высокого, откровенного, крупного сложения, но страшно исхудавшего человека. У него была абсолютно лысая макушка, седоватые рыжие усы и он проявлял агрессивное внимание к Анджеле, выказывая несокрушимую сексуальную самоуверенность, превосходившую и подавлявшую самоуверенность Анджелы. Йоссарян с удовольствием наблюдал, как она наклоняется вперед, чтобы подобрать бюст, как она кладет на колени руки, чтобы не задиралась юбка, как, усевшись, чопорно подгибает под себя ноги. Она столкнулась с такой подавляющей и властной сексуальной раскованностью, которую не могла принять, но не могла и победить.
— А ведь он даже не итальянец, — ворчал Йоссарян.
— Ты тоже не итальянец, но я же против тебя ничего не имею. Дело в том, что я его действительно где-то видела.
— Так вот, мисс Мор, кажется, я вспомнил, — прощупывая ее улыбкой, сказал Рабиновиц, заглянув к Йоссаряну еще раз и увидев Анджелу. — Вы напоминаете мне одну очаровательную даму с прекрасным характером, я видел ее как-то с одним строителем, с которым у меня были кой-какие дела в Бруклине, неподалеку от Шипсхед-Бэй. Это был итальянец по имени, кажется, Бенни Салмери. Вы тогда любили танцевать.
— Правда? — ответила Анджела, смотревшая на него из-под полуопущенных, покрытых тенями век. — Я когда-то знала строителя по имени Салмери. Не очень уверена, что это тот, о котором вы говорите.
— У вас когда-то была подружка-медсестра, с которой вы вместе снимали квартиру?
— Она у меня и сейчас есть, — уже с большей свободой ответила Анджела. — Та самая, которая здесь дежурила. Это моя подружка, Мелисса.
— Такая миленькая, с хорошим характером?
— Она ухаживает здесь за нашим другом. Поэтому-то он и попал сюда. Она трахается со стариками и доводит их до удара.
— Я бы не хотел, чтобы ты говорила такие вещи посторонним, — с легким упреком сказал ей Йоссарян, когда Рабиновиц ушел. — Ты погубишь ее будущее. И потом, у меня был вовсе и не удар. И мое будущее ты тоже погубишь.
— А я бы хотела, чтобы ты не говорил людям, будто моя фамилия Моркок.
Некоторое время они внимательно смотрели друг на друга.
— А кому это я говорил?
— Майклу. Этому доктору Шумахеру. — Анджела Мор сделала паузу, чтобы произвести впечатление. — Патрику.
— Патрику? — Удивленный Йоссарян заранее знал ответ, еще не успев задать вопрос. — Какому Патрику? Патрику Бичу?
— Патрику Бичу.
— Вот черт, — сказал он, оправившись от удивления. — Ты встречаешься с Патриком?
— Он мне звонил.
— Тебе придется плавать на яхте. Не думаю, что ты будешь от этого в восторге.
— Я уже плавала. Мне понравилось.
— Ведь у него с простатой не все в порядке, да?
— Сейчас в порядке. Поэтому он больше здесь и не появляется. Ты был близок с его женой. Как ты думаешь, она узнает?
— Фрэнсис Бич узнаёт всё.
— Я не первая.
— Это она уже знает. Она сможет догадаться.
— У тебя с этой медицинской сестрой на самом деле что-то есть, да? — догадалась Фрэнсис Бич. — В этом спертом воздухе я почти чую совокупление.
— У меня это как-то проявляется?