— Могла бы она тебя подавлять сейчас, будь она жива?
В его взгляде и в этой фразе было такое напряжение, что Сара на какой-то момент растерялась, но, когда заговорила, в ее словах звучала уверенность:
— Нет, не думаю. — Она даже слегка вздернула подбородок, продолжая тише: — Она не могла бы предложить мне ничего, чего у меня нет сейчас. — В этих словах не было высокомерия, Сара просто констатировала факт. Джеффри это почувствовал.
— Ты добилась успеха, Сара. Жаль, что в нем нет ни малейшей моей заслуги. С тех пор как мы разошлись, ты же не прикоснулась к деньгам, правда?
Отложив ложку, Сара покачала головой.
— Нет. Они по-прежнему лежат в банке. Ты же знал, что я не хотела…
Он поднял руку, прерывая ее.
— Я знал. Но здесь действовали эгоистические мотивы. Я хотел быть уверен, что ты никогда не будешь нуждаться. — Он криво улыбнулся. — Похоже, что ты сумела о себе позаботиться. Когда-то у тебя не было денег на авиабилет до Денвера. А теперь ты можешь позволить себе прилететь через всю страну ради двух часов. — Улыбка исчезла с его губ, и он внезапно помрачнел. — Откуда ты узнала про Алекса и Диану?
— Я… прочитала в газете.
— В «Нью-Йорк тайме»? — Насколько он знал, там не было некролога.
Она покачала головой.
— В «Кроникл».
— В нашей газете? — Когда Сара кивнула, он пристально посмотрел на нее. — А зачем тебе ее читать?
Саре вдруг сделалось не по себе. Она много лет получала сан-францисские газеты, говоря себе, что хочет знать, что делается в городе, где, хоть и недолго, был когда-то ее дом.
— Я… я периодически собираюсь заняться бизнесом на Западном побережье, — сымпровизировала она. На самом деле эту идею отстаивали ее финансовые советники. Она лично наложила на нее вето.
— Понятно. — Джеффри поднял глаза, когда миссис Флеминг принесла две тарелки салата из морских продуктов, и продолжил лишь после того, как за ней закрылась дверь. Не обращая внимания на еду, он откинулся на спинку стула. — Расскажи мне о своем бизнесе, Сара. — Судя по напряженности его тона, это было больше чем просто любопытство.
Она отогнала от себя чувство смущения.
— Ничего потрясающего. Я делаю ювелирные изделия.
— Это мне известно, — заметил он более мягко. — Но скажи мне, как ты начинала? Не каждый день бывшая официантка становится преуспевающим дизайнером ювелирных изделий.
— Да, пожалуй, не каждый, — пробормотала Сара, а потом продолжила, подчеркивая каждое слово. Но не каждый день бывшая официантка в течение двух лет вращается в высших кругах. Просто удивительно, как многое можно перенять, даже из собачьей конуры. — Голос ее возвысился, но она быстро перешла на более спокойный тон: — Ты знал, что я люблю рисовать.
Его серые глаза были спокойны.
— Мне было известно, что ты часто скрываешься в солярии, когда бываешь расстроена. Лишь после твоего отъезда я нашел там кипу твоих набросков.
— В этом я находила отдушину. Рисование успокаивало меня.
— Но как ты перешла от рисунков к живым изделиям?
Если не считать нескольких глотков воды, которые Сара время от времени отпивала, она уделяла еде, приготовленной миссис Флеминг, не больше внимания, чем Джеффри. Она застенчиво посмотрела на него.
— Когда оказываешься в чужом городе и у тебя кончаются деньги, то начинаешь читать всякие маленькие объявления. В моем случае этим городом был Туксон, а в объявлении в витрине ювелирного магазина говорилось: «УКРАШЕНИЯ. ДОЛЛАР ЗА ШТУКУ».
Лицо Джеффри выражало абсолютное спокойствие.
— А что ты делала в Туксоне?
Разговор теперь переходил на слишком чувствительную тему, касавшуюся того времени, когда они разошлись. Обращаясь мыслями в прошлое, в тот полный боли период, Сара почувствовала, как видимость самообладания начинает покидать ее, но она изо всех сил старалась держать голову высоко.
— Пожалуй, можно сказать, что я странствовала. Уехав отсюда, я не могла вернуться в Айову.