— А ну вас, — мотнула рукой супруга Басова. — Что один, что другой… А этот — древний пень — тоже на старости лет выкобенивается… Никакого вечера у вас в горкоме не было, я звонила…
— Как это не было? — перебил ее Басов, развел в доказательство руками и вдруг полетел в стенку. — А ну — цыц, баба, — крикнул он в хмельном гневе, — фронтовики гуляют!
Зная, что с пьяным порывом мужа лучше не связываться, Алла Николаевна исчезла из виду и говорила из глубины комнат:
— Ты-то, старый — какой фронтовик?
— Как какой? — возмутился супруг. — А кто им с декабря сорок первого, — говоря это, он ткнул пальцем в грудь Цанка, — патроны, снаряды, бомбы поставлял?.. Я!.. Ты ведь помнишь, как я неделями домой зайти не мог, сутками налаживал завод… Мой сын тоже моими патронами небось пользовался, — при этом он прослезился, вытер рукавом лицо и неожиданно гаркнул: — А ну, накрывай стол! Фронтовики гуляют!.. Как ты встречаешь гостей?.. Цанка, что будем пить?
— Всё, — твердо сказал Арачаев.
— Молодец — гвардии капитан!.. Правильно, до утра гуляем!
— Альфред Михайлович, — перешла на уважительный тон супруга Басова, положила руки на грудь, — может не надо — завтра к первому в гости идем.
— Ну и что? — уставился упрямо работник горкома. — Пошел он к черту! Этот первый — козел… Ты знаешь, Цанка, он нас — чеченцев и евреев — не любит, хотя сам и казах. А вот перед русскими лебезит, даже перед уборщицей… А почему? — он вопросительно поднял палец вверх, качался. — Потому что русские их веками… — и он сделал жестами непристойные движения.
— Ой, ой, ой, — воскликнула Алла Николаевна, — до чего налакался? — она исчезла из виду, чуть погодя вернулась. — Альфред Михайлович — борщ свежий сготовила — наливать?
— Всё наливай! — приказал муж. — Цанка — пошли. Гуляем до утра.
Правда, запала хватило ненамного — возраст был не тот. После двух рюмок оба гуляки поползли к лежакам.
На следующий день супруги Басовы пошли в гости к первому секретарю горкома партии, прихватив значительные подарки, в том числе и привезенные Арачаевым, а Цанка до позднего вечера был у Бакарова, потом направился к Басовым и дошел до них только на следующее утро. В предновогодний день законно праздновали. И только первого января Басов и Арачаев угомонились, выдохлись, нагулялись. К тому же вечером Цанка возвращался в Чиили.
В полдень обедали втроем. Мужчины были опухшие, понурые и больные.
— Цанка, у нас к тебе дело, — вновь бразды правления вернулись во властные руки Аллы Николаевны. — Разговор более чем серьезный… Мы с Альфредом Михайловичем хотели давно об этом с тобой поговорить, но из-за вашего загула — всё откладывали… Дело в том, что твоя жена беременна.
— Она не жена мне, — резко ответил Арачаев.
— Как не жена? — возмутилась Алла Николаевна. — У вас еще законный брак.
— Это по советским законам, а по нашим я с ней давно в разводе.
— Ну не торопись, дорогой. Не горячись… Это ведь не шутки… Дети — это святое. По крайней мере ты и мы с Альфред Михайловичем знаем, что это такое… Пережили…
— Ну, хватит, хватит, — легонько погладил по руке жену Басов и обратился к Цанке. — Ты не торопись — всё обдумай, взвесь… Развестись дело не хитрое, а ребенок — это всё.
Арачаев глубоко вздохнул, посмотрел супругам в глаза.
— Я долго думал. По крайней мере целую ночь, после того как узнал эту новость… Эта женщина в мой дом не вернется. И я с ней жить никогда не буду, хоть и родит она десятерых детей… Это точка… Мадлена — сволочь. Это была моя роковая ошибка… В нашем роду такие женщины быть не должны. Им не место в нашем обществе… А насчет ребенка — посмотрим. Время покажет… Я знаю одно точно — быть ее мужем и страдать всю оставшуюся жизнь, даже ценой ребенка, я не намерен… Честь и свобода превыше всего.
Наступила долгая пауза, все сделали вид, что усиленно едят. Наконец Альфред Михайлович нарушил молчание.
— Ты прав, Цанка, абсолютно прав… Эти Исходжаевы — бесстыдные дамочки, и держаться от них надо подальше.
— Я знаю, — печально сказал Цанка, — что они обращаются к Вам, спекулируют Вашей порядочностью. Мне Аянт и Далхад все рассказали, но поделать ничего не могу… Просто Вы их гоните подальше.
— Ничего, ничего, — успокаивал его Альфред Михайлович, — все будет нормально.
— Тебе жениться надо, — взмолилась Алла Николаевна, — ты еще молодой.
— Да, да, — поддержал ее Альфред Михайлович.
— А может ты к нам в Алма-Ату переберешься? Мы тебе и с жильем и с трудоустройством поможем, — упрашивала Басова Цанка.
— Спасибо, дорогие, но я не могу… Я бы и рад был. Просто на мне держатся все земляки. Так получилось, что я один в должности среди чеченцев в Чиили и все проблемы через меня проходят. Я хоть чем-то им могу помочь: с жильем, с работой. Одно то, что я вхож в многие кабинеты и просто нахожусь на ответственной должности, снимает многие проблемы у моих земляков. Да и не только у них, а у всех спецпереселенцев.