— Корж Иван Сидорович, — ответил тот. — Толин отец.
— Расскажите тогда, как происходил суд над ним. Вы были на суде?
— Выл. Меня вызывали как свидетеля. Но я… Я не виноват…
— Не о том речь, — грубо перебил его следователь. — Расскажите, как шел сам процесс.
Путаясь и запинаясь, мужчина рассказывал.
Анатолий внимательно выслушал эту исповедь, и теперь у него не осталось ни малейшего сомнения, что и Вольф, и этот грязный человек говорили неправду.
Когда мужчину вывели из кабинета, он, брезгливо скривившись, сказал следователю:
— Где вы взяли такого пропойцу? Ну и свидетель!.. Не проще было бы позвать сюда маму? Пускай бы она сама рассказала…
Вольф не ожидал такого. Эти слова застали его врасплох, поэтому он не удержался, стукнув кулаком по столу, отчего даже овчарки повскакивали, насторожились, и закричал раздраженно:
— Ты, парень, забыл, где находишься и с кем разговариваешь! Сам знаю, кого мне звать!..
Но сразу же успокоился, смягчился. Вольф понимал, что у него вот-вот лопнет терпение, что все это начинает ему надоедать, но здравый смысл подсказывал: веди дело дальше, не срывайся! Если и на этот раз ничего не выйдет, тогда… Ему припомнилась вчерашняя история с начальником управления. Как же получилось, что он, Вольф, оказался в дураках? Просто был несчастливый день!..
А произошло вот что.
Вчера в кабинете начальника управления полиции его словно сам дьявол дернул за язык, и он ни с того ни с сего выпалил:
— Эта дикая страна стоит своими глиняными ногами на куче золота.
— Что вы имеете в виду? — спросил начальник, чем-то серьезно озадаченный. — Где вы видели золото?
Вольф подбежал к подоконнику, нагреб из цветочного горшочка пригоршню влажной земли, выкрикнул:
— Вот золото! Чистое золото самой высокой пробы!
Начальник удивленно поднял брови, он ждал объяснений от своего подчиненного.
— Мощный жирный чернозем с редкой зернистой структурой. Девять процентов гумуса. Толщина слоя — полтора метра. Фруктовое дерево поливают только один раз при посадке, дальше оно не требует человеческих рук.
Как и надеялся Вольф, слова произвели надлежащее впечатление. Начальник управления покачал головой, прищелкнул языком. В Саксонии у него двести гектаров земли, каменистой, как дресва. Пауль Вольф об этом знает. Он, как собака, заглядывает начальству в глаза и шепчет:
— Сто железнодорожных платформ, нагруженных такой землей, равносильны… равносильны сейфу с золотом.
Начальник управления хищно улыбнулся. Его глаза теперь уже не смотрят на жалкое лицо следователя, а сверлят безжалостно:
— Не хочет ли герр Вольф сказать, что немецкая армия находится здесь временно? Что мы не завоевали на веки веков Украину?
Вольф хотел что-то произнести в свое оправдание, но из его горла вырвался лишь свист, хриплый и короткий, как последний вздох умирающего.
Барон пренебрежительно посмотрел на следователя и спросил ехидно, язвительно:
— У вас, герр Вольф, кажется, есть серьезное задание? Когда вы имеете намерение доложить о его выполнении?..
Что мог ответить Вольф? Конечно, пообещал вскоре закончить следствие и подать список руководителей подполья. И он его подаст, во что бы то ни стало подаст…
Вольф откинулся на спинку кресла:
— Ну хорошо, погорячился я немного. Такая уж у меня служба. Но не будем сейчас об этом… Я тебя понимаю, хорошо понимаю. Ведь речь идет о родном отце… Самое главное, надо сначала успокоиться, а потом подумать. Вот ты не веришь свидетелю. Напрасно. Он путает, потому что боится: ведь давал показания на суде против твоего отца. Говоришь, позвать сюда мать? Конечно, легко можно сделать. Но зачем ее травмировать? Она и так убита горем… Давай уясним все сами. Вот пойдешь, как следует подумаешь, а потом скажешь…
Кто выдал Тараса Залету? Кто подослал полицаев к Володе Струку, который, казалось бы, не вызывал никакого подозрения? И закончилась ли вся история арестом только майора и Анатолия? Ведь и они, Борис, Иван и Тамара, не раз и не два бывали у Володи. Может, их тоже выследила полиция?