— Тут должно быть нечто большее, — сказал Кайт.
— А что еще тут может быть? — с наигранным интересом в голосе спросил Энтория.
Поглядев на свой терминал, Кайт ответил, что к этому спору они могут вернуться позже. Он только что получил программы, которые позволят считывать данные с чипов памяти имперского производства.
— Могу я взять ваш чип с данными о расследовании? — спросил он.
— Пожалуйста.
— Я отмечу здесь вероятность того, что Партия Независимости — это только прикрытие для некой проимперской вооруженной группировки, и отошлю данные в штаб Военной Полиции, — сказал Кайт с самодовольной улыбкой.
— Такой возможности не существует, — упрямо повторил инспектор.
— Так будет лучше для нас же, — пояснил Кайт.
— Каким образом?
— Военная полиция не разбирается в местных делах. Они занимаются более важными задачами. Если я передам им такую информацию, они будут слишком заняты, проверяя Партию Независимости, чтобы путаться у нас под ногами, когда мы арестуем этих Ав.
Довольная улыбка уже не сползала с бледного лица Кайта. А вот у Энтории настроение снова испортилось.
«Что я наделал… Кажется, не без моей помощи только что был снова открыт набор в школы истинной демократии!»
ГЛАВА 2
ПОБЕГ
— Это дом Могильщика?
Марка утвердительно кивнула.
— Знаю, тут грязновато, но проходите.
— Я чувствую себя уютнее, когда в доме беспорядок, — заявил коротышка.
Квартира Могильщика располагалась примерно в десяти кварталах от гостиницы, в одном из древоподобных зданий. Джинто и Лафиэль последовали за Маркой и Могильщиком в дом, тогда как Мин, Билл и Дасвани шли позади.
— Знаете, а ведь сейчас нам было бы несложно наброситься на вас со спины, — едко заметил Билл.
— Точно подмечено, — согласился Джинто — об этом он не подумал.
— Вам самому следовало бы думать о подобных вещах, раз уж вы взялись играть в телохранителя, — сварливо настаивал Билл.
Джинто лишь пожал плечами. Он прекрасно понимал, что не был ничьим телохранителем — если что, скорее уж сама Лафиэль будет защищать его. Ему, однако, вовсе не хотелось объяснять это Биллу.
Между тем, Лафиэль вошла в жилище Могильщика с таким видом, словно это был ее родовой дворец, и сразу уселась на стул, выглядевший удобнее прочих.
— Нет, не сюда! Это же мое любимое кресло! — возмутился хозяин квартиры.
Надменно блеснув глазами, Лафиэль промолчала.
— Послушай меня, Ав! Вы здесь заложники! Ясно тебе? Заложники! Радуйся, что вас обоих прямо сейчас не связали и не бросили на пол.
Лафиэль наблюдала за ним с интересом натуралиста, рассматривающего в лупу экзотическое насекомое.
— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь! — напыщенно провозгласил Могильщик, — Вы пришли сюда по собственной воле, у вас есть оружие, ля-ля-ля, тра-та-та! Но вы все равно заложники, и именно так я буду к вам относиться. Ваши пистолеты и ваша меткость — очень, очень впечатляющая меткость — меня не испугают! — он призадумался, — Но, как хозяин этой квартиры, я должен проявить гостеприимство и разрешаю тебе посидеть в моем любимом кресле… недолго.
Он подошел к кушетке и уселся там с таким унылым видом, что у Джинто создалось впечатление, будто он готов разрыдаться. К счастью, до этого не дошло — коротышка просто молча сидел, нахохлившись и излучая вокруг себя волны недовольства.
Не мешая ему страдать, Джинто с любопытством осматривал комнату. Хотя Марка при каждой возможности называла ее «убогой», это было вовсе не так. Комната казалась очень большой — возможно, потому, что мебели тут было немного. Столов не было вовсе, только несколько стульев и кушетка. На стене висела картина — нечто абстрактное и яркое, напоминающее огненное извержение вулкана.