Рыбы у себя дома: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И в самом деле: вертикально уплощенное, широкое — можно сказать, лопатообразное — тело неважнецкой обтекаемости, хищное клювоподобное рыло с выпирающей вперед нижней челюстью, какие-то если и не несуразные, то вовсе лишенные гидродинамического изящества и стремительности плавники, да еще с ершовыми колючками. И все тело в мелкой невыразительной чешуе. И пропорции тела аухи не вызывают ощущения гармоничной соразмерности: голова занимает третью часть общей длины тела, его высота составляет 30–40 процентов всей длины…

Но поразительно: при таком телосложении движения аухи не просто красивы, а изящны. Об этом трудно рассказывать, это надо видеть. Может быть, здесь необыкновенность в окраске нашего экзота? Да, «спецовка» аухи заслуживает если и не восторженного, то во всяком случае доброго слова: спина серая с нежной прозеленью, по серебристым бокам чистая зеленовато-желтая поволока, непарные плавники оранжево-желтые, парные же — светлее. Тело в больших и малых темно-коричневых или зеленовато-коричневых пятнах и полосах, неправильной формы, на непарных плавниках — пестрая россыпь темных, оранжевых и желтых «конфетти»…

Нет строгости в распределении цветов по телу китайского окуня, но цвета-то, цвета какие! Как в радуге, как на крыльях тропических бабочек, как на лепестках цветков! И в небрежности размещения пятен и полос тоже особая прелесть.

Жаль только, что, вытащенная из воды и обсыхающая, ауха быстро теряет свое цветовое очарование, блекнет, сереет… И остается лишь ее лишенное изящества тело. А для того, чтобы насладиться красотой этой рыбы, нужно видеть ее в воде. У хорошего просторного аквариума с очаровательной пленницей можно сидеть, затаив дыхание, часами. Особенно когда в нем много сочной зелени и он ярко освещен солнцем.

…Она не суетится, не мельтешит, и хвостом, что дорогим модным веером, едва пошевеливает, однако перемещается, внимательно обозревая свои владения. Боком может повернуться, рассматривая дно… Но вот совершила настоящую «мертвую петлю»! Замкнула полный круг в вертикальной плоскости, переворачиваясь кверху брюхом! И снова застыла… Необыкновенно!

И все же вы не этими «фигурами высшего пилотажа» более всего восторгаетесь, а чудесными переливами красок в солнечном свете. Где еще сыщешь такие! Разве что в тропиках…

Родина аухи в Юго-Восточной Азии. Амур захватывается северной границей ее ареала. Здесь она обитает на небольшом участке от Кумары до Мариинского.

Живет этот странный окунь, как правило, одиночно, стай не образует, если не считать кое-каких группировок в нерестовую пору, и принадлежит к естественно редким видам животных. Как, скажем, в мире зверей — росомаха.

Больше всего аухи у нас в крутой южной излучине Амура от села Ленинского до Троицкого, а также в Уссури. Есть она и в Ханке. Но и здесь, вероятно, ее раз в 200–300 меньше, чем, скажем, щуки. Эту цифру я не с потолка взял, а получил косвенным порядком: в военные 40-е годы, когда рыбу неводили без каких-либо ограничений, щук колхозы и рыбозаводы брали около 15 тысяч центнеров, аухи — в среднем 75 центнеров, то есть в 200 раз меньше. Средний вес щуки составлял килограмм, думаю, и окунь был близок к этому.

И еще некоторые косвенные суждения. Поинтересуйтесь уловами махальщиков по перволедью, когда нетерпеливые рыбаки усеют забереги. В это время ауха все-таки еще активна. Подсчет приведет к заключению: на 2–3 сотни выброшенных на лед щук всего один «ерш». Правда, в 80-х годах из-за многоводности Амура аухи стало чуть больше.

Ауха любит чистую светлую воду, однако в просторных, достаточно глубоких озерах живет охотно. При половодьях заходит и в небольшие пойменные озерки. Но, будучи очень чувствительной к уровню воды, она спешит на глубину, поближе к Амуру, сразу же, как только после подъема вода установится «на мере». Это, однако, не относится к молоди: сеголетки порой застревают в отшнуровывающихся водоемах.

Аухе «положено» всю жизнь хищничать. И она преуспевает в этом, не только не уступая щуке, но в чем-то и превосходя ее: та глотает все живое и шевелящееся, даже лягушку или мышь, а этой подавай одну лишь рыбу. И много подавай, ибо мы говорим о прожорливом хищнике. Летом, обосновавшись в протоках и заливах, она концентрирует свое внимание на карасиках, сазанчиках, чебаках, горчаках, малой корюшке, востробрюшке, чернобрюшке. Осенью же, когда скатывается на зимовку в Амур, ей в желудок чаще попадаются обычные на глубинах коньки да пескари. Как видно, питается наша красавица не только непромысловой, но и интересующей рыбаков живностью.

В холодное время года ауха пассивна, а в наиболее лютые морозы и длинные ночи — два — три месяца спит, завалившись боком на дно, укутавшись густой слизью и утратив всякий интерес к еде. Да и в ноябре и марте она малоактивна, хотя и не спит.

Подолгу стоит где-нибудь в затишном месте, едва пошевеливая жаберными крышками. Окажись перед ее носом рыбка — она ее, конечно, заглотит, причем не столько рывком тела, сколько всасыванием вместе с водой. Потому-то ее поклевки при подледном блеснении тихие, вялые, еле ощутимые, и подцепить ее вероятнее всего при медленном, аккуратном подергивании легкой небольшой блесны-сиговки в некотором удалении от дна. Грудью рыбку ауха никогда не давит.

Она резко активизируется после весеннего ледохода. В самом конце мая, а чаще с начала июня, когда вода в руслах рек и проток прогревается выше 18 градусов, у аухи начинается нерест. Но после освобождения ото льда до него еще целый месяц, и все это время китайский окунь усиленно питается. Жирует. Глотает рыбок чуть ли не до половины своих линейных размеров. Подолгу неподвижно стоит в засаде, медленно пошевеливая лишь высоко посаженными большими серебристо-желтыми глазами да жаберными крышками. Неподвижную, ее в воде очень трудно заметить и у коряги, и под крутяком, и среди зеленых зарослей: маскировочная окраска ее тела великолепна. В засаде может простоять и час, и два, и три.

Когда терпение иссякнет, а брюхо подведет, хищник пускается в поисковое плавание. Тихое и осторожное. Жертва рано или поздно находится, следует стремительный рывок — и вот несчастная уже в широко раскрывшейся пасти, густо усеянной мелкими зубами. И снова терпеливая засада охотника.

К нересту ауха успевает зажиреть, это ей жизненно необходимо, ибо нерестовый период растянут на два летних месяца и три приема.

Размножается ауха на течении, икра мечется в толщу воды, здесь же оплодотворяется, а потом сносится по течению по-над дном. Через 3–4 суток свободного плавания из икринки выклевывается полусантиметровая предличинка, еще день-другой она развивается на запасах желточного мешка с жировой капелькой, а потом начинает охотиться на других личинок. Заглотить она способна и ровню себе, и даже немного подлиннее. Правда, в этом случае несколько часов изо рта маленького живоглота торчит хвост несчастной жертвы.

Как видно, аушная мелюзга прожорлива и хищна с раннего «детства». Всего через полтора суток после вылупления личинка обзаводится острыми зубками на хорошо развитых челюстях, и ее глазенки уже загораются плотоядным блеском.

Уже при сантиметровой длине малек формой и цветом похож на родителя. Только рот у него непомерно велик да сам он почти прозрачен. И все же просматривается необычная, тоже прозрачная, затейливая раскраска тела: голова в оранжевых пятнах, брюшко — в черных. И все краски младенчески чисты и акварельно нежны… А на жаберных крышках по острому шипику.

Течением икринка, а затем личинка сносятся довольно далеко от мест, где родители вдохнули в них жизнь. Этак километров на 200–300, случается — до 600. И потому инстинкт побуждает малька спешить в прибрежную зону, а там по мелководью проток, заливов и кос медленно, но упорно — годами! — «подгребать» встречь течению, и подгребать все в той же страсти кого-нибудь заглотить.

Растут аушата быстро: к концу лета вытягиваются до 6–8 сантиметров, в годовалых уже 10–12, еще через год — 18–21 сантиметров, а трехлетки достигают длины тела почти в четверть метра и веса около килограмма. Половое созревание к ним приходит в 4–5 лет при «росте» в 3–4 дециметра.

Доживают китайские окуни до 10–12 лет, достигая к старости 60–70 сантиметров при 7–8 килограммах. Самая большая «синиперка» (по-латыни это и означает китайский окунь), пойманная в Амуре, потянула восемь шестьсот. Таких и прежде было очень мало, а теперь, вероятно, нет. Мне довелось держать в руках не более 20 китайских окуней, наиболее «ходовыми» оказались 30—35-сантиметровые, весом в 900—1200 граммов. Мой личный рекорд скромен: 62 сантиметра — пять двести.

Об этом же свидетельствуют и размеры аухи в промысловых уловах (в граммах):

1957 год — 845 (от 230 до 4740),

1958-й — 1290 (350—7200),

1959-й — 1145 (от 300 до 2400).

В 1965 году средний размер нашего окуня составил 1424 грамма при 42 сантиметрах.

Величина же годовых промысловых уловов аухи всегда была мизерной. В последние 45 лет она измерялась десятками центнеров, а за сотню переваливала всего пять раз. Максимальным был улов в 1956 году — 261 центнер. В последние же 10 лет ее практически не ловят, и включение этой рыбы в Красную книгу редких и исчезающих животных полностью обосновано.

Высокие пищевые достоинства, быстрый рост, питание аухи преимущественно малоценными и сорными рыбами побуждают обратить внимание на нее как на объект возможного разведения в глубоких теплых водохранилищах. Но, как отмечает М. Л. Крыхтин, станет ли она там многочисленной? Возьмем наше озеро Ханка: большое, достаточно глубокое, сравнительно теплое, обильное кормом для этого хищника… А и там ауха редка…