Рыбы у себя дома: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От автора

Давно и верно подмечено, что Дальний Восток начинается с Амура. А для знаменитого Амуро-Уссурийского края Амур — «становая жила». Это одна из величайших рек Советского Союза, по длине уступающая лишь двум, а по площади бассейна — трем исполинским «сибирякам». Волга-матушка рядом с Амуром-батюшкой выглядит скромно. Судите сами: от истоков Онона в Забайкалье до Амурского лимана — 4325, а от места зарождения Аргуни — 4444 километра; водосбор — 2356 тысяч квадратных километров. Наш «батюшка» не теряет могутности и славы и в масштабах планеты: он входит в первую десятку величайших рек земного шара — вместе с Амазонкой, Миссисипи, Нилом, Енисеем, Обью, Леной…

И еще некоторые сведения для более зримого представления об Амуре: ширина реки у Хабаровска за 2 километра, под Комсомольском около 4–5, а рядом с Николаевском — 16. Глубина в среднем 10–15, но достигает 40–50, а у Тырского утеса даже 80 метров. В паводки, когда в пойму обрушиваются многометровые толщи воды, от берега до берега в иных местах под 40–50 километров. Средний годовой сток около 350 миллиардов кубометров — это равнозначно 11 тысячам кубометров в секунду. Почти в полтора раза больше, чем в Волге.

Амур — река необычайного богатства, река тайн и открытий, река удивительной жизни.

Долгим был путь первых русских землепроходцев от Забайкалья и Якутии к океану. Эти мужественные люди поведали миру о щедрой природе открытых ими земель. Более всего же их поразило невероятное богатство рек «неисчислимой рыбицей», хотя восторженных слов заслуживали и полные всякого зверя дремучие леса, и просторные луга с густейшим травостоем выше человеческого роста, и несметные тучи птиц.

Потом пришло время удивляться ученым: в 1811 году П. С. Паллас насчитал в Амуре 20 «пород» рыб, Б. И. Дыбовский в 1877-м — 53, Л. С. Берг через 32 года этот список продолжил до 72 видов и подвидов, а еще через четверть века внес в него дополнительно два десятка их… Еще совсем недавно мы с гордостью читали и слышали: в Амуре живет 103 вида и подвида рыб, а теперь их изучено и описано на пять больше.

Наглядность — в сравнении: в Сырдарье обитает 42 «собственных» вида рыб, в Лене — 46, в Оби — 47, в Енисее — 63. В ихтиологическом реестре прославленной рыбными промыслами Волги значится 77 коренных видов — на одну треть меньше, чем в Амуре.

О неповторимом своеобразии удивительного мира растений и животных Амуро-Уссурийского края восторженно пишется уже второе столетие. Тут и ель, обвитая виноградной лозой, то и дело упоминается, и маньчжурский орех около пихты и кедра, рододендрон и аралия, тигр по соседству с росомахой, горал с кабаргой. Фазан и рябчик, райская мухоловка и обыкновенная сорока, чешуйчатый крохаль и кукша — все по соседству. Но почему-то гораздо реже приводятся в пример столь же, если еще не более, поразительные сочетания в мире рыб.

…Довелось мне недавно июньской зорькой счастливо порыбачить на берегу Амура спиннингом и удочками. Не так и много я надергал рыб, но очень уж пестрым оказался мой улов: чуть ли не всему миру известные караси, щука и сазанчик, а вместе с ними в садке шевелились совсем незнакомые западным рыбакам косатки, черный лещ, змееголов… Бок о бок стояли банальные чебаки с экзотическим редким окунем аухой. А на сверкающих ртутью разливах какие только сугубо амурские рыбы не давали о себе знать! Ослепляли зеркальным блеском выпрыгивающие верхогляды, толстолобы и кони, будто выглядывали на мгновение из рыбьей стихии в мир иной желтощек, белый амур, монгольский краснопер. А где-то недалеко, знал я, плавали арктические рыбы, сибирские, китайские…

Разглядывая свой улов, я вспоминал далекое былое. Родился я и вырос в стране Амура и здесь почти всю жизнь тружусь. Удочку освоил в шесть лет, закидушку и блесну — в десять. С рыбами познакомился, как говорится, в лицо еще в мальчишеском возрасте.

Мне повезло: я застал здесь — успел увидеть и накрепко запомнить поразительные богатства амурской ихтиофауны. Мне довелось пережить баснословно удачные рыбалки, я долгие годы видел обычных и необычных, маленьких, больших и гигантских рыб, о которых теперь настало время рассказывать. О том, что было, о том, что стало. О том, что должны бы увидеть внуки наши, но увидят ли…

И несколько необходимых пояснений. При описании рыб я старался дать как можно больше материалов рыбаку-любителю и природолюбу и потому группировал рыб в главы об аборигенных, то есть собственно амурских видах, «знакомых незнакомцах» и «странниках» — кочующих рыбах, не придерживаясь строго их систематической номенклатуры. По той же причине наиболее характерные отличительные признаки рыб выбирались таким образом, чтобы их легко мог увидеть рядовой рыболов.

Степень полноты в описании той или иной рыбы обусловлена ее эстетической и практической ценностью, популярностью, а также изученностью. Совокупно рассматриваются разные роды и виды пескарей, гольянов и вьюнов, интересующих природолюба и рыбака лишь в общем, без мелких подробностей и деталей. Обойдены вниманием очень редкие рыбы и те еще, которые заходят в Амур на короткое время. Не каждый рыбак и слышал о них. Таких всего 18 видов.

И еще. Не все рыбы Амура изучены даже ихтиологами. Каждое живое существо (а рыбы — отнюдь не исключение) таит в себе множество загадок. Но человек умеет их разгадывать и вместе с тем удивляться может, отчего жизнь и работа становятся тоже в какой-то мере таинственными, а потому и прекрасными.

Много знаю я рыбаков, которые, засев с удочками или расхаживая со спиннингом, не дают покоя своему мозгу бесконечными вопросами о рыбах и порой догадываются о таком, что не сыщешь ни в солидных руководствах по рыбной ловле, ни в анналах научной литературы. И потому я стремился возбудить интерес читателя к неизученному, пока еще непонятному, необъяснимому. Ведь жизнь наша, в числе прочего, прекрасна и интересна потому, что окружена тайнами.

Низкий поклон благодарности известному ученому-ихтиологу М. Л. Крыхтину, опытным рыбознатцам — Л. Вербицкому и П. М. Кращенко, без помощи которых эта книга вряд ли получилась бы.

Глава первая

Амур-река могучая и рыбная

На Усть-Стрелке, как именовался со времени первых русских землепроходцев пост у слияния Шилки и Аргуни, теперь капитально смонтирован огромный прямоугольный щит с четкой надписью: «Конец Амура». Думается, нам было бы логичнее прочитать: «Начало Амура», ну да ладно. Нам важнее осмыслить масштаб предстоящего плавания: до Благовещенска 893 километра (и хорошо бы их проскочить за два дня), оттуда до Хабаровска — 975 километров, а там еще 966. 7–8 дней плавания при идеальных условиях.

Но вот мы в лодках, и наше быстрое путешествие качалось.

В верховьях Амур — типичная горная река. Быстрая, холодная, чистая. Примерно как Бикин, Хор или Анюй в низовьях. Только здесь прозрачная вода буроватая и даже с краснинкой: немного торфяная, немного железистая. Долина стиснута справа отрогами Большого Хингана, слева — склонами Амазарского хребта. Русло шириной 200–300 метров, выложено оно галькой и камнями, вода мчит со скоростью 6–8 километров в час. Шумные крутые перекаты — один за другим, на плесах между ними быстрое течение тоже рябит воду. Островов мало, по «бортам» мощного единого потока то и дело возвышаются большие и малые утесы, седые обомшелые скалы, из кипящей воды поднимаются остроугольные глыбы останцов. Зеленые сопки окунаются в воду, полощут в ней свой фундамент.

В иных местах реку стискивают каменные «щеки», и она меж ними бушует, ревет и рыдает, захлебываясь собственной пеной и яростью, а освободившись из этих теснин, успокоительно вздыхает и всхлипывает.

Наиболее узка долина в районе устья Амазара, где Амур, с трудом прорываясь через могучий гранитный барьер, мчится в скалистом русле по дну ущелья, а по обе стороны — высокие и крутые склоны. Здесь гул и грохот столь сильный, что трудно разговаривать.

Глядя на этот опасный поток воды, думаешь: «Теперь-то что, а каково было сплавляться на тяжелых, неповоротливых, почти неуправляемых плотах первым русским переселенцам в прошлом веке?»

Горной реке — горный ихтиологический комплекс. Не надо изучать специальную литературу, а достаточно быть хорошим рыболовом, чтобы знать: здесь можно половить хариуса, ленка, сига, тайменя или налима. Подскажем, что живут эти рыбы в «прокормистых» вотчинах гольянов и пескарей, большинство видов которых благоденствует лишь в чистой холодной воде. В прогреваемых тихих заливах, протоках и забоках нас не поразят приспособленцы — привычные к разным условиям жизни карась, щука и сом. Рыбы вроде бы и обыкновенные, широко известные, но все, исключая карася, с особинкой: есть у них свои «амурские» отличия. Выходит, те — да не те.

В этом быстро убедились и первые ученые, взявшиеся за изучение рыб гигантской реки. Одним из них был Б. И. Дыбовский. Его вряд ли могли удивить видовые особенности амурского сома, известного еще Линнею, или амурской щуки, которую предстояло «окрестить» самому Дыбовскому, — зоологу к такому разнообразию не привыкать. Но вот диковинные косатка-плеть, пескарь-лень, владиславия… И чем дальше вниз по Амуру — тем больше ему попадалось новых для науки видов и даже родов рыб.

Быстро мелькает таежная земля по обеим сторонам. Как будто только что отплыли, и солнце еще то и дело ныряет за высокие правые берега, но уже далеко позади светлоструйное устье почти 300-километрового Амазара, вместе с чистой ледяной водой принесшего Амуру запах хариуса и таежных гор. А устье этого притока — уже на 44-ом километре нашего быстротечного маршрута… Через полчаса — река Урка, по которой когда-то спустился на Амур Хабаров со своим отрядом землепроходцев… А там — Смутная, Уруша.

К одноразмерному с Амазаром Ольдою мы подошли около полудня. Остановились, передохнули, поразмялись. Подзаправили себя и мотор — и снова в путь. И опять лодка стремительно скачет по горному Амуру из плотно состыкованных перекатов и плесов, стиснутых сопками справа и слева. Но эти горы все чаще раздвигаются, высокие берега от реки отдаляются, освобождая место для сел и сельскохозяйственных угодий, все больше от главного русла рукавами отсоединяются протоки, образуя острова. И вот уже лесисто-луговая пойма реки кое-где приличной ширины.

Мы в самых высоких широтах амурского русла — 53 «с хвостиком» градуса Северного полушария. Параллель Командоров и Алеутских островов. Почти 1,5 тысячи километров по прямой до Охотского моря. И потому здесь, рядом со Сковородином, еще чувствуется холодное дыхание Сибири. Но все заметнее склоняется Амур к югу. По берегам то и дело к примелькавшимся лиственницам, соснам и березам подсоединяются дубки, ясени и даже липы… За большой деревней Джалиндой — горы нашего берега отдаляются, сглаживаются, перерождаются в плато, с них доносится теплый, пропитанный запахами хвои, листьев и луговых трав очень свежий воздух.

Долина здесь расширилась до нескольких километров, река заметно стихает, ее русло то и дело выписывает замысловатые большие и малые кренделя. На Черпельских и Кайкуканском кривунах Амур течет сначала полуоборотом в одну сторону, затем очерчивает чуть ли не полный круг в другую… Солнце вот только что било в лоб, теперь же оно за кормой, а через несколько минут его «заворачивает» дальше, дальше… И уже греет оно левое плечо, хотя еще не остыло правое… Где-то впереди будет знаменитый Корсаковский кривун с двумя почти слипшимися огромными петлями.

Здесь много примечательного. Вот, например, громадными башнями средневекового замка надвинулись высокие скалы «Два брата», размером почти с гигантский буреинский «Собор», там берег высок, тверд и отвесен, а за ним — вроде бы гранитные орудийные редуты по плавному овалу безымянной горы…