— Считаете, пора выносить в космос?
— Пора.
— Ну что же, попытаюсь провентилировать это в координационном совете… Уж больно много всяких заявок! А спутник — дело дорогое.
— Биофизики ведь добились! И ФИАН, и Магнитный институт, и Физика Земли.
— Ну ладно! Попробуем. Может, чего и добьюсь. Пишите докладную.
— Вам?
— Нет. Прямо председателю координационного комитета космических исследований.
— Минуя вас?
— Они мне не начальство. Можешь и минуя меня! — улыбнулся директор. Хитрый ты парень, Урманцев! Молодой, а хитрый… Ну ладно… Иди! проворчал директор и подтолкнул Урманцева в спину. — Да, постой… Читал твою статью в ЖЭТФ. У тебя там все правильно? Действительно, чувствительность 10^-40?
— Это подтверждено экспериментом. Интерференция появляется за порядок до этой величины.
— Значит, в космос хочешь?
— Хочу.
— Ну, добро! А как там ваш раненый поживает?
— Работает. Отлично работает.
— За что же его Иван Фомич выжить хочет?
— Иван Фомич вообще бы предпочел работать в одиночестве, если бы только на таком фоне не проявилась полнейшая немощь…
— Будет тебе… Лучше скажи, с девушкой как? Ты что-нибудь знаешь? Директор протянул Урманцеву коробку «Казбека».
— Плохо с Ларисой. Врачи опасаются, что она навсегда такой останется…
— По-прежнему никого не узнает и ничего не помнит?.. Спички есть?..
— Если бы только это… — Урманцев щелкнул зажигалкой. — Она вообще разучилась говорить.
— А он знает?
— Знает. Ездил недавно к ней в Сигулду. Вернулся сам не свой.
— М-да… Тяжелое дело… Ну, да там видно будет!.. Значит, с тобой мы договорились. В координационном комитете я это дело провентилирую, а ты обещаешь мне примирить разбушевавшиеся страсти в лаборатории. Так?
— Никаких особых страстей-то и нет, Алексей Александрович, если бы Иван Фомич…
— Не объясняй мне, я все знаю. Не хочу я больше слышать про вашу лабораторию! Понял? Что, у меня других дел нет? И докладные записки от Пафнюкова мне не нужны.
— Так я же…
Но директор опять не дал ему говорить.
— Ты теперь руководитель лаборатории. Пафнюков — твой подчиненный. За его художества спросится с тебя. А уж как ты там будешь его утихомиривать, твое дело. Только, чтоб я больше ничего о вас не слышал!.. Кроме хорошего, разумеется.
— Понятно, Алексей Александрович. Я вам больше не нужен?
— Располагайте собой, Валентин Алексеевич, по своему разумению.