Сент-Ив (Пер. Чистяковой-Вэр): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кроме того, бежать так скоро значило действовать против моих же собственных интересов. Мы непременно скоро прибежали бы куда-нибудь; после каждого поворота дороги я мог очутиться перед калиткой какого-нибудь сквайра Мертона среди деревни, в которой констэбль не напивается, или в руках ночного дозора. Нечего было делать — следовало покончить с моим преследователем. Оглянувшись кругом, я увидел, что мы находимся как раз в самом подходящем для этого месте. Нигде не виднелось жилья, не блестело ни огонька, расстилались только сжатые или оставленные под пар поля, да стояло несколько чахлых деревьев. Я остановился и гневным взглядом посмотрел прямо в глаза моему врагу, сказав:

— Довольно дурачиться!

Он тоже обернулся; его лицо было бледно, но не носило на себе отпечатка страха.

— Я вполне разделяю ваше мнение, — произнес клерк. — Вы желали посмотреть, как я бегаю, теперь не будет ли вам угодно взглянуть, умею ли я прыгать? Получите совершенно такой же результат. Исход может быть только один.

Моя палка со свистом закружилась в воздухе.

— Полагаю, вам известен этот исход? — проговорил я. — Мы одни, стоит ночь, и я окончательно решился. Вы не боитесь?

— Нет, — отвечал он, — ничуть. Я не умею боксировать, сэр, но я не трус, и для упрощения наших отношений с вами я скажу, что никогда не отправляюсь в дорогу без оружия.

Моя палочка с быстротой молнии просвистала над его головой, так же поспешно отклонился и мой законовед; через секунду в его руках заблестел пистолет.

— Довольно, господин французский пленник! Мне не хочется иметь на совести вашу смерть.

— А мне вашу, поверьте, — ответил я, опустил палку и невольно с чувством, похожим на восхищение, взглянул на моего врага. — По-видимому, вы упускаете из виду одно обстоятельство, а именно, что, по всей вероятности, вы промахнетесь.

— У меня их пара, — ответил клерк. — Никогда не путешествуйте без пары таких ревунов.

— Поздравляю вас! — проговорил я. — Вы умеете постоять за себя — это хорошая черта. Однако, милейший, взглянем на дело спокойно. Вы не трус, я тоже. По каким бы то ни было причинам, но я желаю держать свои дела в тайне и идти без спутников. Ну, скажите мне, неужели я должен выносить ваше присутствие, ваше постоянное и — простите мне выражение — очень дерзкое вторжение, ingérence, в мои частные дела?

— Опять французское слово, — спокойно заметил он.

— Ах, да подите вы с вашими французскими словами! — вскричал я. — Вы сами, должно быть, француз!

— Я пользовался всеми встречавшимися мне случаями, чтобы учиться, — объяснил мне мой спутник. — Мало найдется людей, знающих лучше меня сходства и различия наречий или акцентов двух языков.

— При этом вы говорите очень высоким слогом.

— О, я умею делать различие, — ответил законовед. — Я могу говорить с бедфордширскими крестьянами, но, надеюсь, могу и выражаться как следует, разговаривая с образованными джентльменами вроде вас.

— Если вы считаете себя джентльменом… — начал было я, но он меня перебил, заметив:

— Прошу прощения, у меня нет этой претензии, просто я в силу своей обязанности встречаюсь с людьми высшего круга. Сам же я человек простой.

— Бога ради, — крикнул я, — успокойте меня в одном отношении — кто и что вы такое?

— Я не вижу причины стыдиться ни своего имени, ни своего занятия. Честь имею рекомендоваться: я — Томас Деджон, клерк мистера Даниэля Ромэна, лондонского адвоката; наш адрес — Гольборн.

Только по силе охватившего меня восторга понял я, как велик был мой страх. Я бросил палку и вскрикнул:

— Ромэн? Даниэль Ромэн? Старый, краснолицый, большеголовый скряга, одетый точно квакер? Дорогой друг мой, придите в мои объятия!

— Перестаньте! — слабо протестовал Деджон.

Я не слушал его. Страх мой кончился, и мне чудилось, что вместе с моими опасениями для меня пропала и всякаях опасность, что пистолет, блестевший в одной руке моего противника, не в состоянии повредить мне более, нежели чемоданчик, который он сперва держал в другой руке, а затем поставил перед собой как бы для того, чтобы преградить мне доступ к себе.

— Довольно, не то, уверяю вас, я выстрелю! — кричал Деджон. — Берегитесь, Бога ради! Мой пистолет…

Я предоставил ему волю кричать и привлек его к себе на грудь; я сжимал клерка в своих объятиях, я целовал его безобразное лицо, как, наверное, никто не целовал его ни до этой минуты, ни после. В порыве нежности я сбил с него шляпу, сдвинул парик на сторону. Он отбивался от меня и блеял, точно овца в руках мясника. Когда я теперь вспоминаю всю эту историю, она мне кажется нелепой. Я представляюсь себе безумцем за то, что не отнял у него свободы действий; он же является в моих глазах настоящим дураком, так как мог выстрелить в меня и не сделал этого. Однако все хорошо, что хорошо кончается, или как в наше время поют и свистят на улицах:

Я слегка разжал свои объятия, но все же держал Деджона за плечи.

— Теперь я вас bien et bel embrasse [13] и вот, как вы, наверное, скажете, снова произнес французскую фразу!

Парик законоведа съехал набок, а сам он имел очень спокойный, но в то же время несколько смущенный вид.

[13] Хорошо расцеловал.