Остап приказал выдать учителям и фельдшеру муки, сахару, круп.
— Нехай и другие приходят, — говорил Остап, — всем дадим!... Нехай знают, что народна власть имеет заботу за бедных та голодных!...
— Передайте всем учителям та хвершалам, — продолжал Остап, — що народу здоровые и грамотные люди дуже нужны, що нам без образованных людей нельзя... Нехай поддерживают советску власть, тоди будет хорошо!..
Проводили учителей до опушки леса.
Остап стоял на валу и глядел в бинокль вдоль дороги.
Шли вторые сутки, а Ганны и Сергуньки все еще не было.
Пора бы давно вернуться...
Тревога медленно закрадывалась в сердце — все могло случиться. И по пути и на месте.
Долго стоял Остап на валу.
Уже зашло солнце, погас багрянец заката, быстро надвигались сиреневые сумерки, а на дороге никого не было видно — ни подводы, ни пешеходов.
Наступал вечер.
В лагерь пришел из села Оленовки молодой крестьянин. Задыхаясь от быстрого хода, таинственно, почти шопотом, рассказывал:
— На поштовом шляхе, зараз пид селом... немцы коней ведуть...
— Сколько? — коротко спрашивал Остап.
— Кто его знает... Не считал...
— Сто? Двести?
— Та не знаю... Може с полсотни... Може больше... Я с огорода бачив...
— Куда двигались?
— Туда... — он показывал рукой в сторону Нежина, — може к станции...
— По коням!.. — приказал Остап.
В коричневой темноте вечера, озаряемые красным светом багрового полушара, из лесу вылетели на дорогу тридцать всадников и на рысях понеслись в обход немецкому отряду.
Обойдя Оленовку на три версты, стали в поле за группой кленов вдоль почтового шляха. В ожидании табуна разделились на две части — одна должна была налететь в лоб, другая, пропустив табун, налететь сзади.
Ждать долго не пришлось. Вдали, за поворотом дороги послышались густой топот, ржанье, крики. Потом в зеленом сумраке вечера показалась плотная темная масса, шумно двигающаяся вперед.
По сигнальному выстрелу Остапа в единый миг с оглушающими криками, воплями, свистом налетели партизаны и жесткой петлей захлестнули шарахнувшийся табун.
Послышались хлопки выстрелов, задушенные, хриплые голоса, чужие слова, отрывистые возгласы...
Все было кончено в несколько минут. Захваченный врасплох конвой частью был уничтожен, частью сдался. Партизаны деловито построили лошадей, хозяйственно их сосчитали и двинулись в обратный путь.
К лагерю пришли в полночь.
На валу ждали их партизаны, вышел навстречу Петро, выбежала Горпина.
Было ясно, что Ганна в лагерь не вернулась.
XIV