Линия красоты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Надеюсь, ты ей не выложил все, что думаешь о нашем сельском хозяйстве?

— Случая не было, — ответил Ник. — А ты заметила, как за ней присматривают? Эти охранники глаз с нее не спускают, а она, хоть и первый человек в стране, идет, куда ей скажут.

— Ну, в нашем доме она не первый человек, — возразила Кэтрин и повернулась к Триштану. — Чего хочешь выпить?

— Чего я хочу? — задумчиво повторил Ник, кривой усмешкой отвечая на дежурную улыбку Триштана и скользя взглядом по фигуре официанта. — А в самом деле, чего же я хочу?

— Шампанского, сэр? Или чего-нибудь покрепче?

— Для начала — шампанского, — протянул Ник, — а чего-нибудь покрепче еще успеется…

Чувство риска, как ни странно, придавало ему уверенности, а выпивка и наркотик обостряли наслаждение, даря убежденность, что наконец-то, три года спустя, он сможет сделать с официантом по имени Триштан все, что захочет. Триштан едва улыбнулся краем губ в ответ на его заказ, однако, наклоняясь за пустым бокалом, быстро и сильно сжал колено Ника. Ник смотрел, как он пробирается через толпу гостей: на секунду ему показалось, что он снова в Хоксвуде. Когда Триштан вернулся с шампанским на двоих, Ник поднял бокал и провозгласил:

— За нас!

— За нас, — повторила Кэтрин. — И прекрати строить глазки официанту.

Минуту спустя она сказала:

— Федден сегодня что-то очень веселится. Я бы сказала, совсем на себя не похож.

Оба посмотрели в другой угол, где Тоби, устроившись на софе рядом с премьер-министром, рассказывал какой-то, судя по его лицу, невероятно смешной анекдот. Софа премьер-министра превратилась во что-то вроде зала для аудиенций: люди подходили, присаживались, разговаривали с леди минуту или две, а затем исчезали, уступая свое место новым посетителям — но Тоби, должно быть, ободренный успехом своей речи, задержался здесь явно дольше других.

— Я бы не удивился, — заметил Ник, — если бы узнал, что Уани угостил его порошком для успокоения нервов.

— Боже ты мой! — проговорила Кэтрин, а затем улыбнулась. — Он такой: мне кажется, он и госпожу премьера готов угостить понюшкой — или как это там называется?

— Она, кстати, довольно много выпила. Но это совершенно незаметно.

— Забавно смотреть, как ведут себя с ней мужчины. Особенно те, что пришли с женами. Посмотри на того, что сейчас пожимает ей руку: «Да, госпожа премьер-министр, да, да…» — интересно, свою жену он так и не представит? Подозреваю, больше всего ему хочется, чтобы жена вместе с прочими гостями куда-нибудь провалилась, а они с госпожой премьером остались бы наедине… ой, смотри, смотри, сейчас на колени встанет! По-моему, сейчас начнут целоваться…

— Да нет, дорогая, она же замужем!

— В самом деле. Посмотри, кстати, какое огромное кольцо!

— А правда, есть в ней что-то царственное?

— Царственное? По-моему, она похожа на певицу кантри!

Кэтрин даже взвизгнула от смеха, и кое-кто начал оборачиваться в их сторону: одни — с улыбками, другие — хмурясь.

— Какие огромные эти бокалы для шампанского! — проговорила она, нетвердой рукой ставя бокал на стол.

— В самом деле, не бокал, а целая туба, — ответил Ник.

За окном один за другим прогремели несколько особенно громких фейерверков — таких, что задрожали стекла и по дому разнеслось звучное эхо. Одни поморщились, другие закричали и захлопали в ладоши; госпожа премьер-министр словно ничего не заметила — только повысила голос и продолжала говорить.

— Больше всего меня поражают, — сказал Ник, — натуралы, которые ведут себя как голубые.

— Понимаю, — ответила Кэтрин. — Взять хотя бы Джеральда…

— Дорогая, Джеральд среди этих людей — шахтер в забое. Посмотри вон на того старика, министра… чего бишь он министр?

— Не помню, просто министр. Или монстр. Монстр чего-то там. Я эту рожу по телевизору видела.

Этот человек стоял позади госпожи премьер-министра, словно шоумен, оберегающий и одновременно выставляющий напоказ какое-нибудь чудо природы. Время от времени он бросал сальные взгляды на ее прическу. Его собственные седоватые кудри были уложены волнами и обильно политы гелем; время от времени он легко касался их рукой. Он, один из немногих, явился на прием в белом смокинге, и во всем его облике читалась абсолютная убежденность в правильности такого решения. Между кремовыми шелковыми лацканами виднелся ярко-пурпурный бархатный галстук с сияющей небесно-голубой булавкой. Высокий воротничок не давал ему опустить голову, а пояс-камер-банд, туго перетянувший талию, заставлял держаться прямо и придавал физиономии нездоровую красноту.

— По-моему, ни один уважающий себя гомосексуалист так одеваться не станет, — сказала Кэтрин.