— Да, бедняга. Ужас, просто чума какая-то.
— Да…
— Знаешь, ты лучше того… поосторожнее, — сказал Тоби.
— Со мной ничего не случится, — ответил Ник. — Я очень осторожен с того самого времени, как… ну, как мы все об этом узнали. — И покосился на Уани, который сидел, отгородившись от мира газетой, розовой и просвечивающей в электрическом свете. — Обо мне можешь не беспокоиться, — добавил он.
— Я и не знал, что Пэт… ну… жил беспорядочно, — смущенно проговорил Тоби.
— Хм… — протянул Ник. Сам он точно знал, что так оно и было; Пэт любил пооткровенничать с Кэтрин, а та не хранила его тайн. — Не верь всему, что говорит Кэтрин. Она живет в мире преувеличений.
— Да, но она ведь с ним дружила, Ник, они часто ужинали вместе. Три или четыре раза она даже ночевала в Хэслмире. Раз она говорит, что он спал с кем попало…
В этот миг в дверях кабинета показались Типперы. Они поднимались к себе и теперь спустились оттуда, оба с поджатыми губами, держась очень близко друг к другу, словно готовые к какому-то неприятному испытанию. Молодые люди встали, и Ник положил раскрытую книгу обложкой вверх на подлокотник кресла. Салли Типпер уставилась на нее так, словно рада была выместить свое недовольство на неодушевленном предмете, и сказала:
— А, вижу, это книга Мориса.
— Э-э… гм… — промычал Ник, совершенно растерявшись; он читал монографию о поэзии Джона Берримана. — Мне кажется…
— Смотри, милый, это ведь твое?
Морис сдвинул очки на лоб и вгляделся.
— Что? Да, — ответил он и двинулся к Уани, торопливо складывающему «Файнэншл таймс».
— Читайте на здоровье, если хотите, — невольно рассмеявшись, ответил Ник, — но книга эта моя, я получил ее по почте сегодня утром. Я должен написать на нее рецензию в «Филологический вестник».
— Нет-нет, я не об этом, — с холодной и любезной улыбкой ответила Салли. — Книга выпущена в «Пегасе», а «Пегас» принадлежит Морису.
— Я не знал.
— Я его купил, — объяснил сэр Морис. — Купил всю издательскую группу. Об этом есть в газете. — И сел, уставившись стеклянным взглядом на цветы в вазе на столе.
— Пойду взгляну, как там сестренка, — решительно проговорил Тоби и поднялся с места.
Ник понимал, что выйти вслед за ним будет невежливо. Он сел напротив Салли, чувствуя себя неловко, словно со случайной знакомой где-нибудь в отеле, и сказал:
— Боюсь, эта новость испортила вам ужин.
— Да, — проговорила Салли, — очень неприятно получилось.
— Всегда ужасно терять старого друга, — сказал Ник.
— Хм… — протянула Салли и с сомнением покачала головой. — А вы тоже знали этого человека?
— Пэта? Да, немного, — ответил Ник. — Он был очень обаятельным. — И почувствовал, что это слово повисло в воздухе, словно требуя какого-то продолжения или разъяснения.
— Как я уже говорила, — сказала Салли, — мы его никогда не видели.
Она взяла с полки «Кантри лайф» и принялась просматривать объявления о продаже недвижимости с таким суровым видом, словно уже приготовилась торговаться. Ясно было, что для нее разговор не окончен.
— Что ж, — сказала она, помолчав, — они же не могли не понимать, что дело этим кончится.
— М-м… — сказал Ник. — Да. Не знаю. Может быть. Всегда ведь надеешься, что обойдется. И даже если знаешь, все равно очень тяжело, когда это все-таки случается.
Ему вдруг пришло в голову: ведь Салли, возможно, и не знает, что он гей. До сих пор это казалось ему как-то само собой разумеющимся, и именно этому он приписывал ее холодность и невнимание — но что, если она ничего не подозревает?
— Я слышал, — сказал он наконец, — ваша мать долго и тяжело болела перед кончиной.