— У нас её нет.
Дан Рон — майор, у него широкие плечи и щетина, и он, скорее всего, высокий, но я не могу утверждать: он сидит за большим столом, на котором стоят телефоны, аппараты внутренней связи и фотографии его и его подруги во всяких красивых местах в Израиле и за границей. Позади него на стене большая карта Израиля, портрет начальника штаба (в рамке) и большое окно с видом на рядовых. Рядовые красят забор.
— У вас её нет?
— Нам её не прислали из дивизии.
— И что мне делать?
— Не знаю. Можете поехать забрать карту в дивизии.
— А где это?
— В Нетании.
— В Нетании?
— Тут, кстати, есть один человек из дивизии. Заодно подвезёте его туда. Вы ведь не против?
Он встает из-за стола; он действительно высокий.
— У меня обед. Сержант расскажет вам, как доехать.
Он берет со стола свой пистолет и засовывает его за брючный ремень, так как кобура придумана для сопляков, и стремительно покидает свой кабинет. В его стремительности сочетаются военная целеустремленность и изрядный голод. Юный сержант выводит меня из кабинета и, сидя в своей маленькой приемной, рисует мне карту на обратной стороне бланка отчета о поврежденном оборудовании, и подробно рассказывает, как туда доехать. Если потороплюсь, успею заехать в один или два музыкальных магазина.
— Только погодите, — говорит она, — я позвоню Озу.
Она набирает номер, по которому его можно найти, но, конечно же, он обедает.
— Вы можете подождать его здесь.
— А позвонить можно?
— Куда вы собираетесь звонить?
— Своей девушке.
— На первом этаже есть телефон-автомат.
Я спускаюсь на первый этаж, но Кармель нет дома, или она есть, но не берет трубку. Пробую еще раз. Нет ответа. Сзади меня в очередь стоят трое солдат. Я пропускаю позвонить первого, потом второго, потом пробую позвонить еще раз, но все безрезультатно.
Поднимаюсь на третий этаж. Оз — капитан. Он уже ждет меня. Похоже, он слегка сердится, но не показывает этого. Мы идем к моей машине. Движение опять затруднено, и мы очень долго выбираемся из Тель-Авива на шоссе, идущее вдоль моря. На сей раз я решаю не включать музыку, дабы оградить себя от контактов со своим пассажиром; я попробую начать разговор сам: это поможет мне управлять им.
— Так что вы делаете в дивизии?
— Я бы предпочёл не говорить об этом.
— Засекреченная информация?
— Так точно.
— А куда именно мы едем? Дивизия далеко от центра города?
— Я бы предпочёл не говорить о местонахождении дивизии.
Ставлю кассету «Transilvanian Hunger» в магнитолу. Начинается заглавная композиция, и Fenriz кричат о холодных горах, жестоких руках, тенях от жуткого дворца, о нескончаемых снах среди дня, но лицо моего пассажира не выражает ни малейшей реакции. Челюсти его напряжены, рот закрыт, глаза неотрывно следят за какой-то воображаемой целью на дороге.
— И как там, в Нетании? Там что-то происходит? Там есть куда пойти?