— Робинзон Крузо был еврей?
— Конечно.
— Кто тебе такое сказал?
— Да это все знают.
— Что Робинзон Крузо был еврей?
— Ну да. А этот Пятница был араб.
— Я думал, мы говорим не о политике?
— Я тоже так думал.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда меня сюда привезли, я подумал, что со мной будут обращаться как с обыкновенным пациентом. Потом я понял, что меня поместили сюда для наблюдений, чтобы разобраться: террорист я или сумасшедший.
— Ну и кто ты?
— Никто. Я просто убийца.
— Ты убил девушку-еврейку.
— Да, но я убил ее не потому, что она была еврейка.
— А почему же?
— Потому что я хотел умереть. Мой мотив был не политическим, а личным.
— Ты её знал?
— Конечно нет.
— Так что за личный мотив?
— Личный — в том смысле, что он служил личным целям, а не политическим.
— И какая же была личная цель?
— Я же сказал: я хотел умереть.
— Ну и покончил бы с собой.
— Мне было страшно. Я хотел, чтобы кто-нибудь покончил со мной, и я знал: если я убью эту девушку на глазах у солдат, они пристрелят меня насмерть.
— Так почему это была еврейка? Почему ты не убил арабку?
— Если бы я убил арабскую девушку, кто бы вообще стал в меня стрелять?
— Всё, всё, хватит. Я же сказал, не хочу говорить о политике.
— Хочешь ты этого или нет, все равно это будет о политике. Сам факт того, что я жив — это уже политика.
— Да, кстати, а почему ты еще жив?
— Потому что они выстрелили мне в ногу. Им не надо было меня убивать. Ведь тогда я стал бы очередным сумасшедшим убийцей, которого пристрелили. Нет. Им нужно было оставить меня как символ арабского террора. Живое доказательство, что единственная цель нашей жизни — убивать столько невинных евреев, сколько удастся.