- На кой чёрт я перевоплощался в чёртов посох? - воскликнул Райт. Стайлз виновато взглянул на него, и Уилл лишь вздохнул, - Ладно. Схожу с тобой на этот бал, - пожал плечами слизеринец. Стайлз крепко обнял парня, улыбаясь.
- С моей стороны побеждает Иван, - сказал Фил. Все захлопали, а Стайлз прикрыл глаза, истерично посмеиваясь. Когда он увидел, что Иван изображал Гефеста - у Стайлза в голове всё ещё крутилась та легенда, рассказанная мадам Танакой - ему захотелось резко умереть.
- Билл, твой билет последний, - улыбнулась Николь своему сокурснику. К ней подошёл парень с копытами вместо ног и рожками. Очевидно, он выбрал образ Пана.
- Спасибо за участие, - улыбнулась мадам Максим, - Победителей попрошу не опаздывать и быть в Зале через час. До скорой встречи.
- Всё насмарку, - нервно рассмеялся Уил, откидывая голову назад.
- Нет, - покачал головой Стайлз, - Вовсе нет, - мальчик решительно крутанулся на сто восемьдесят градусов и почти подлетел к Лидии. Уилл наблюдал за тем, как растерянное выражение лица рыжеволосой сменяется раздражённым, потом безразличным, а потом говорящим “господи ну почему ты мой друг, всё равно я тебя люблю”. Вернулся Стайлз буквально через несколько мгновений, счастливый донельзя.
- Что это было? - поинтересовался Уилл, теребя в руках билет.
- Заново пригласил её на бал. Как главный победитель.
- И что же? - усмехнулся Уилл и двинулся к выходу из Зала. Ему не терпелось переодеться - а заодно сразу же уничтожить чёртов костюм железной палки.
- Она сказала, что я идиот, и что она как минимум будет рядом. Ещё она сказала, что мы дети, и приглашение на бал не несёт в себе никакого смысла.
- Вау, как много она успела тебе сказать за несколько секунд, - хмыкнул Уилл.
- Короче, я счастлив, жизнь прекрасна, Иван урод. Я пошёл переодеваться, пересечёмся на балу, - Стайлз порывисто обнял друга и стал пробираться сквозь толпу, жалея, что его крылатые ботинки не могут летать по-настоящему.
***
Хогвартс-Экспресс мчал в Лондон. Каждый его пассажир предвкушал скорое возвращение домой и праздники, означающие веселье и подарки. Эллисон, Айзек, Малия и Скотт сидели в одном купе, чувствуя, что их слишком мало на этот раз. Мэтт, как и собирался, остался в Хогвартсе, заранее отдав подарки.
Когда все совсем заскучали, Скотт решил, что пора что-то предпринять. Подняв Айзека на ноги, мальчик вытолкнул его в коридор, ни слова не сказав растерянным девочкам. Через какое-то время те услышали, как из каждого купе доносится пение. Оказалось, Лейхи и МакКолл пошли по коридору, чтобы всё это начать. Правда, они начали петь одну песню, а остальные подхватывали совсем другую, но, тем не менее, в итоге весь поезд пел рождественские песни.
И пускай, у каждого была своя песня и на свой лад. Пускай, они не попадали по нотам в большинстве случаев. Они пели вместе, и это поднимало настроение как ничто больше. Через какое-то время Питер и Тайлер, очевидно, решили, что им тоже стоит заразить всех новогодним настроением. Парни пошли по вагонам со сладостями в руках, даря всем конфеты, леденцы и пирожные.
Скотту было очень непривычно возвращаться домой без Клаудии и Джона, ну и, конечно же, без Стайлза. Мелисса спрашивала его обо всём, он смеялся, улыбался, с удовольствием рассказывал, но всё равно это было не то. Если Стайлз не приедет завтра, кто даст им тыквенный пирог днём, когда они, запутавшись в упаковке, будут скакать по улицам как гиппогрифы? Клаудия и Джон, конечно, в любом случае будут праздновать Рождество с ними, но что он будет делать без Стайлза?
***
В Зале было полно народу. Стайлз, стоя рядом с Лидией и Уиллом, наблюдал за танцем Марции и какого-то сокурсника Рено. Потом все пошли танцевать, но Стайлз, не успев и рта открыть, заметил лишь то, как Иван уводит Мартин в центр, ослепительно улыбаясь.
Стилински злился, фыркал, но ничего не мог поделать. Уилл ободряюще улыбался ему, расслабленно прислонившись к стене. Очевидно, его напускное безразличие привлекло девушек, потому что за те сорок минут, что они стояли в углу, к ним подошло около семи шармбатонок. Уилл всем им вежливо отказывал, широко улыбаясь. Стайлз боялся представить, что будет спустя несколько лет.
Когда Стилински уже хотел было уйти, поняв, наконец, насколько плохой идеей было вообще прийти на бал, к ним вернулись Лидия и Элеонор. Девчонки сияли, улыбаясь и смеясь. Стайлз отметил, как хорошо на них сидели вечерние платья, но, конечно же, не сказал этого вслух.
И для Уилла, и для Стайлза было неожиданностью, когда подруги потащили их танцевать. Нет, парни умели это делать, никто не спорил, но они точно не рассчитывали на танцы сегодня. Стайлз, переволновавшись, несколько раз наступил на ногу сам себе, но Лидия лишь с улыбкой качала головой, кружась с ним в вальсе.
Лидия не отходила от Стилински до самого конца бала. Стайлз не знал, чем заслужил это, но был слишком счастлив, чтобы спрашивать. Лидия то тащила его танцевать, то, смеясь, брала за руку и шла к сцене, на которой выступала знаменитая поп-группа. Стайлз успевал лишь ловить её улыбки и таскаться следом.
Периодически Стайлз замечал танцующих рядом Уилла и Элеонор, Соню и какого-то дурмстрангца, Рено и Стефана - конечно, парни танцевали с девушками, причём меняя их почти каждые пять минут, но иногда случалось такое, что шармбатонцы кружились в танце и друг с другом. Лидия, пихая его под рёбра, несколько раз указывала на хмурящихся Шантель и Элоизу, которые, стоило им только заметить обращённые на них взгляды, сразу же широко улыбались и уходили танцевать с новыми кавалерами - которых, можно было заметить, было навалом.
Когда же всё уже закончилось, и Стайлз, шутливо ведя Лидию под руку, мельком взглянул на Ивана, тот буквально прожог его взглядом. Стилински, фыркнув, показал изумлённому дурмстрангцу язык.
***
Утро двадцать пятого декабря началось для Стайлза весьма неопределённо. Он проснулся от громких возгласов, затем донёсся жуткий треск, а потом грохот, потом снова смех, а затем снова крики. Оказалось, соседи мальчика так поздравляли друг друга - сначала криками, потом что-то сломали, потом упали сами, а потом сами же над этим и посмеялись.
Стайлз был раздражён не только пробуждением. Его уже по-настоящему бесило то, что даже сейчас директора не говорили им, вернутся ли они домой.
- Да уже чёртово Рождество! Сколько можно молчать? - восклицал мальчик.
- Просто наберись терпения, у нас никогда ничего не бывает по-нормальному, - успокаивала его Лидия, улыбаясь.