Путешествие в удивительный мир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И как серенькая, рябенькая бабочка-пяденица маскируется на коре дерева. И как бабочка Цирцея, складывая крылышки вместе, тотчас сливается с сухой землей и выжженной солнцем растительностью. Точно так же, как и павлиний глаз, углокрыльница, крапивница («шоколадница»), имеющие издалека заметные пестрые рисунки на внешней, «парадной» стороне крыльев. Складывая их вместе, рисунок к рисунку, они тотчас становятся незаметными, так как испод, изнанка их крылышек не имеет почти ничего общего с внешней яркостью и пестротой — они темные, почти черные у павлиньего глаза и коричневато-рябенькие у крапивницы и углокрыльницы. Правда, у последней нарисована еще и буква «с», словно белилами, на каждом заднем крыле, почему она и получила такое имя: углокрыльница «С-белое».

Очень интересно и поучительно наблюдать кобылок (близких родственников кузнечиков, но не с длинными усами, а с короткими), особенно тех, что встречаются на юге нашей страны. Некоторые пустынные кобылки как будто бы слеплены из почти бесформенных кусочков земли или глины — на сухой земле, среди точно таких же комочков, ее и не отыщешь, даже если будешь знать, в каком месте она сидит...

Маскируются соответственно местам своего обитания многие жуки, клопы (например, щитники, бурый или зеленый), гусеницы бабочек.

Но все же для фотографии наиболее выгодны, конечно, те, кто «носит» окраску отпугивающую, предостерегающую и соответственным образом себя ведет. Как правило, это существа ядовитые для птиц, главных своих врагов. Они не только могут себе позволить нарядиться в яркие, вызывающие одежды, они словно бы пытаются перещеголять друг друга в экстравагантности.

Вот клопы. Те, которые маскируются, спасаются при помощи неприятного запаха, а большинство не менее ядовитых, но не столь «ароматных» — это прямо-таки щеголи и арлекины. То на спинке у них некое подобие креста, словно на мантии королевских мушкетеров (наземник тощий). То будто ритуальная африканская маска: глаза, нос, рот, даже усы и губы — все это черное на ярко-красном фоне (клоп-«солдатик»). То золотистая чеканка со светлым рисунком (молодой щитник). То нечто, напоминающее щедро раскрашенную эмаль, да еще в национальном стиле той среднеазиатской республики, на территории которой этот клоп обитает — туркменский, казахский, узбекский орнамент, словно на тюбетейке или ковре...

Очень интересна и привлекательна окраска у некоторых жуков-навозников: есть густо-синий, а есть чисто фиолетовый, прямо-таки аметистовый отлив, который, правда, уловить и передать на снимке не так-то просто — жук очень подвижен.

Ярко раскрашены жуки-могильщики и мертвоеды. Особенно экстравагантными, порой ослепительно сверкающими нарядами щеголяют тропические представители этого семейства, но и у нас есть достаточно красивые виды.

О бронзовках я уже говорил, но порой не менее эффектны и златки и листоеды. Златка изменчивая, например, — это прямо-таки образец тончайшей чеканки по золотисто-зеленому металлу с включениями желтого, чисто-зеленого, бронзового и даже голубоватого. Великолепен лиловый отлив на спинке ярко-зеленого среднеазиатского листоеда и на спинке листоеда малого, который во множестве встречается в средней полосе России и даже в больших городах на листьях лопуха.

О божьих коровках нечего, наверное, и говорить — их все знают. Хотя сфотографировать их не так-то легко из-за малых все же размеров — целый комплект из трех колец надо навинчивать, а то и добавить колечки из второго комплекта. Лучше всего фотографировать этих очаровательных жучков утром, когда прохладно и они еще малоподвижны и как бы с трудом стряхивают остатки сна. Поймав солнечный луч в зеркальце и направив на маленького жука, вы заставите прямо-таки сверкать его полукруглые, гладкие, словно отлакированные надкрылья.

Хорошо смотрятся на слайдах жуки-нарывники. Они особенно ядовиты (несколько случайно съеденных с травой нарывников могут убить даже лошадь), их выделения, попавшие на кожу человека, вызывают раздражение и нарывы. Брать их в руки не рекомендуется, а фотографировать очень приятно, тем более на красивых цветках, где они обычно бессовестно поедают не пыльцу и нектар, как большинство нормальных опылителей-насекомых, а — тычинки и пестики. В южных широтах нашей страны (в Узбекистане, Казахстане — черные с красным рисунком) крупные (до трех сантиметров в длину) нарывники калида собираются вечером в большие скопления, буквально облепляя стебли некоторых травянистых растений, и утром, в первых лучах невысокого еще солнца, фотографировать их очень легко. Тем более что еще не так жарко. Постепенно просыпаясь, они занимаются «утренней гимнастикой» — потягиваясь, поочередно сгибая и старательно чистя каждую из своих шести ног, — потом разламывают пестрые надкрылья и с тяжелым самолетным гудом взлетают... Тут-то и можно успеть запечатлеть их при взлете или при посадке. И даже в самом полете, если приблизительно определить тот цветок, на который жук предпочтет опуститься, и рассчитать траекторию его подлета. Непросто, конечно, но возможно — однажды мне удалось достаточно хорошо снять в полете тяжелого нарывника калида в лучах утреннего солнца, против света, с выдержкой в 1/500 секунды и с диафрагмой что-то около 4,5 (одно среднее удлинительное кольцо). Правда, караулил я его, лежа животом на земле с фотоаппаратом наготове, не меньше получаса. Снимки против солнца эффектны особенно — распахнутые надкрылья просвечивают в солнечных лучах и сияют алым рубином...

Можно, конечно, долго говорить на эту тему. Ведь ни слова не сказал я о пчеложуках, тоже весьма щеголевато окрашенных (и в высшей степени интересных в своем поведении), о пчелах, осах, наездниках (одна мегарисса чего стоит!), о муравьях (их прекрасно описал П. И. Мариковский в разных книгах, например — «Два лика пустыни», много интересного о них в книгах Р. Шовена, И. Акимушкина, И. Халифмана). Очень мало сказано о цветочных и других мухах... А стрекозы? Вот ведь стрекоза-красотка (таково ее научное название), которая медленно летает где-нибудь у воды, распахнув свои темно-синие, отливающие зеленым и фиолетовым крылышки — это же просто неземное создание! А стрекоза-стрелка, глаза которой бывают огромные и голубые!..

Ничего не сказано о пилильщиках и их личинках — ложногусеницах, а они тоже представляют интерес для фотографа-натуралиста: обратите внимание на снимок на вкладке, где они дружно подняли вверх задние концы тел, изображая таким образом «вопросительные знаки» — это у них такая поза угрозы...

А жуки-слоники и листоверты? А тли? А богомолы и эмпузы, наконец, — это же просто счастливейшая находка для фотографа! Впрочем, о богомоле Пете вы еще прочтете в конце книги...

Да, нельзя объять необъятное. Одна надежда: дать вам толчок, напутствие, хотя бы лишь намекнуть на то, какие радости и открытия ждут вас, если вы только захотите.

Вперед, читатель! Вперед — в поле, на поляну, на опушку леса, в степь, в пустыню... И ты увидишь много такого, о чем не прочтешь ни в какой книге...

Несколько слов все же еще — как напутствие — скажу о поведении насекомых, которое может быть квалифицировано точно так же, как и окраска: маскирующее, отпугивающее и подражательное.

Главная жизненная задача каждого живого существа — сохранить себя и продлить свой род на земле. Много, очень много врагов у насекомых, поэтому жизнь научила их разными способами избегать опасности. Легко увидеть, что те, кто окрашен скромно, покровительственно, соответственно и держатся: прячутся, стараются оказаться в таком месте, где их трудно наметить. Их фотографии не очень эффектны, но они имеют познавательную, а иной раз и научную ценность. Бабочка-пяденица, скромно сидящая на коре дерева. Пустынная кобылка среди комочков сухой глины... Это понятно. Но вот каким оригинальным способом передвигается гусеница бабочки-пяденицы: словно отмеривает «пяди», закрепляясь передней частью тела и подтягивая к ней заднюю, при этом складываясь пополам... Вы случайно потревожили стебель, по которому она ползет, и... Нет гусеницы! Исчезла. Вместо гусеницы на стебле появился новый стебелек-отросток с почкой на конце... Как и положено стебельку, он совершенно неподвижен, торчит под углом и чуть в сторону... Таково маскирующее поведение гусеницы, которое, впрочем, имеет и подражательный характер — ведь она подражает стеблю растения...

Совершенно фантастический облик у палочника: его тело — сухая веточка с рябинками на коре, как и положено, а ноги — тонкие высохшие сучочки или черешки опавших листьев... Тут уже не только окраска, тут форма и соответствующее поведение: палочник днем практически неподвижен, питается он листьями, главным образом ночью...

Но совсем иная картина, когда мы имеем дело с поведением отпугивающим, предостерегающим. Вот где простор для наших эмоций! Вы догадываетесь, наверное, о чем тут речь: устрашающе распахивают крылья (да еще и с шуршанием-треском!) богомолы; встают на дыбы или сворачивают тельца наподобие вопросительного знака («Ну, чего пристал?») ложногусеницы пилильщика; некоторые гусеницы превращаются в «змею», «собачку», «дракона» и так далее — это, в общем-то, описано в разных книгах о насекомых и даже в учебниках. Потому и опустим эти описания здесь. Как и рассказ о мимикрии, этом удивительнейшем явлении природы. На самом деле: каким путем пришли мухи-сирфиды к подражанию — и в окраске, и в поведении — осам, этим грозным хищникам, вооруженным опасным жалом? Или бабочка-стекляница? С каких пор крылышки ее стали удлиненными и прозрачными, а тельце поперечно-полосатым — тоже словно бы у крупной, прямо-таки огромной осы? Почему «съедобные» лжепестрянки подражают «несъедобным» пестрянкам, вернее, не почему — это-то понятно! — а вот каким путем пришли они «к жизни такой»? Наконец, если вернуться чуть-чуть назад и задуматься над тем, о чем уже сказано: почему рисунок на спинке клопа-солдатика похож на «лицо», изображаемое на африканской маске? Почему — добавим — на спинке бабочки «мертвая голова» нарисован словно бы череп с костями — наш человеческий «предостерегающий знак»? Почему вообще «портреты» насекомых, как это ни странно, напоминают подчас человеческие портреты или «портреты» крупных животных, которые, в свою очередь, часто опять же схожи с людьми?..

Пауки

Но ведь не только шестиногие насекомые относятся к числу «объектов» вашей охоты.

Пауки — не насекомые. У них не шесть ног, а восемь. У многих к тому же и восемь глаз. Большинство из них плетет паутину. И вообще они какие-то не от мира сего.

Этакие инопланетяне — право, ни на каких других земных тварей не похожи.

Увлекшись фотографированием жителей «джунглей», я поначалу более всего был удивлен как раз необычностью, «инопланетностью» именно этих созданий. Я помнил, конечно, уэллсовское описание марсиан, и первые встречи с пауками каких только фантазий у меня не вызывали! И все же пауки — жители нашей планеты, коренные, можно сказать. Они, более того, одни из самых распространенных, наряду с насекомыми, и самых приспособленных к жизни на земле. Пауками населена буквально вся суша: их можно встретить и в лесу, и в поле, и в овраге, на пустыре, в пещере, в пустыне, даже в горах, на большой высоте — там, где как будто бы никакой жизни нет, на границе вечных снегов, а то и на них самих... Ветром заносит их на паутинках на огромную высоту — а значит, они встречаются и в атмосфере... Но кроме того, есть ведь и пауки, живущие под водой, строящие там свои удивительные подводные «колокола», состоящие из серебряной паутины и наполненные воздухом (пауки-серебрянки)...

Пауки не только внешне любопытны и очень своеобразны — они чрезвычайно интересны своим поведением. Во-первых, им присущи индивидуальные черты — почти как нам, людям... Причем эта индивидуальность проявляется не только в окраске (у каждого паука-крестовика свой рисунок на спине, каждый из них «носит свой крест»)... Она проявляется, что самое интересное, в поведении, обычаях восьминогих. И может быть, самое-самое интересное: пауки плетут паутину! Кто еще из живых существ планеты, если, конечно, не считать нас, людей, может похвастаться столь развитой способностью к творчеству? Ведь паутина — это настоящее рукоделие. В отношении к пауку, правда, точнее будет сказать «ногоделие», ибо, плетя паутину, он работает ногами, ну, да это неважно. А «ногоделие» это, опять же, у разных пауков разное — не только у разных пород, разных видов, но, что самое удивительное, оно бывает разным у представителей одного и того же вида. Не только окраска, повадки, но и «творчество», получается, разное, индивидуальное!

Не буду распространяться на эту тему: о пауках много написано, да я и в своих книжках много о них рассказывал (в книге «Джунгли во дворе» двум крестовикам посвящена даже целая глава — «Турок и Серый», где описаны два совершенно разных паучьих «характера»). В этой книжке стоит сказать, пожалуй, лишь о практической стороне фотоохоты на пауков.

Конечно, «объекты» они очень ценные, заслуживающие самого пристального внимания, и легкие для съемки. В отличие от легкокрылых и очень все же пугливых бабочек или чутких стрекоз, пауки никуда не улетают, сидят, как правило, спокойно либо в центре своей паутины, либо где-нибудь на цветке, на листике, а то и в «жилище» — этаком зеленом домике, скрепленном при помощи паутины из одного или нескольких листьев. Особенный интерес, как я уже говорил, представляет, конечно, сама паутина.