— Ну еще бы.
— А я только об одном и думаю: может, это мой мальчик вернулся поздороваться?
— О нет.
— Ох.
— Боже.
Сердце камнем падает вниз, бедная Марша.
— Человек на такой высоте.
— Представьте себе.
— Сколько мужества.
— Точно. Потому я и подумала о Майке-младшем.
— Конечно.
— И он все-таки упал? — спрашивает Жаклин.
— Ш-ш-ш, ш-ш-ш… — говорит Дженет. — Пусть расскажет.
— Да я просто спросила.
— В общем, капитан разворачивает паром, чтобы мы получше рассмотрели, а потом ведет его к пристани. Ну, знаете, мы ударились бортом. Оттуда ничего не видно. Угол не тот, обзор перекрыт. Северная башня, южная башня, я уж и не знаю, только ничего не было видно, что там происходит. И я даже ни слова не сказала тому парню с хвостиком. Развернулась на каблуках и первой сошла на берег. Мне хотелось бежать, увидеть моего мальчика.
— Ну конечно, — говорит Дженет. — Тише, тише.
— Ш-ш-ш, — говорит Жаклин.
Комната сжалась до предела. Еще один поворот отвертки — и будет взрыв. Дженет не отводит глаз от Жаклин, та отбрасывает прядку своих длинных рыжих волос, словно отмахиваясь от мухи, от летающего человека, и Клэр переводит взгляд с одной подруги на другую, ожидая, что кто-то сейчас перевернет столик, швырнет об пол вазу. И думает: надо что-то сделать, что-то сказать, спустить пар, дернуть стоп-кран, и она тянется к Глории, чтобы взять цветы, петунии, чудесные петунии, роскошные зеленые черенки, аккуратно срезанные внизу.
— Поставлю их в воду.
— Да-да, — с облегчением говорит Марша.
— Я мигом.
— Живей, Клэр.
— Сейчас вернусь.
Именно то, что нужно. Правильный поступок. Совершенно правильный. На цыпочках она идет на кухню и замирает у двери. Шаг дальше — и уже не будет слышно разговора. Как глупо вышло, с этими цветами. Нужно было как-нибудь оттянуть момент, выгадать еще минутку. Она вплотную подходит к двери, напрягая слух.
— …Так я и бегу по этим старым, захламленным переулкам. Мимо аукционных домов, и лавок с дешевой электроникой, и галантерейных магазинов, и съемного жилья. Думала, оттуда можно разглядеть большие здания. Ну, то есть, они же огромные.
— Сто этажей.
— Сто десять.
— Ш-ш-ш.
— Но их никак не видно. Мелькают вдалеке, да угол не тот. Я старалась выбрать дорогу напрямик. Стоило просто бежать вдоль набережной. Но я все бегу, бегу. Там, наверху, это мой мальчик, он явился поздороваться.
Все молчат, даже Дженет.