* ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН *
Под холодной стопой времени исчезают буквы на камне, но много раньше того канет в небытие тот, кто вырезал буквы, и обратится в прах владыка, пожелавший увековечить имя свое до скончания времен.
«Да отвернутся от него все боги!» — сказал Луций и упал бездыханный. Клавдия встала с ложа и улыбнулась: «Да живет Цезарь вечно!» И она кликнула рабов: убрать тело.
— Да, — сказала мадам Де Лимож, сияя от счастья, — и не забудьте подать ликеры вовремя. Его величество обожает точность во всем.
— Ох ты гой еси! — сказал Ядрейко, выходя из княжеских покоев на простор. Лучезарный окоем веселил глаз. Его простое сердце наливалось восторгом, аки спелый налив в саду янтарным соком. — Дай тебе Боже княжить еще сто лет, и тогда самой славной и великой державой станет наша святая Русь! — и Ядрейко истово, с жаром перекрестился.
Великий князь вышел из отцовской опочивальни и обвел испытующим взглядом приутихших придворных. «Орленок стал орлом! — одобрительно подумал старик Потоцкий. — Ишь как смотрит-то! Да, с таким государем Россия не пропадет!»
* КЛАССИКА *
И после этих слов королевы прекрасные дамы и благородные их спутники отправились на отдых, ибо следующий день сулил им немало новых забав.
ПАЖ:
ГРАФ:
ВСЕ, ОБНЯВШИСЬ, РАСХОДЯТСЯ.
Сострадание не есть страдание, а посему страдание, ставшее состраданием, перестает быть страданием. Соразмеряйте же бытие свое с этой мудростью.
Так сказал Высокий и удалился.
Завтра! О да, завтра все начнется!
И долго еще все те, кто гостил в тот вечер у Фурдыщевых, оставались в недоумении, не зная, действительно ли они ели эти необыкновенные блины или это была просто мечта, представшая только на миг желудкам их, утружденным долгим перевариванием фурдыщевского угощения.
— Аксентьев застрелился!
Дни проходят, один за другим, а я все грущу понемножку, потому что нет со мною Настеньки. Не захотел жить с нами ангелочек-то мой. Улетел-с!
Следующим летом я вернулся в Дубраву и узнал, что Степан помер, свалившись с лошади. Месяц промаялся, да потом помер. И Анюта его померла от какой-то неведомой хвори в Великий Пост. И дети их померли. Только младшенький Егорка остался, его взяли к себе сердобольные соседи. Впрочем, на следующий год, перед самой Пасхой помер и Егорка.
* КРИМИНАЛЬНОЕ ЧТИВО *
Стеки подул в ствол револьвера. «Да, шесть пуль — весомый аргумент в любом споре.»
Стеки подмигнул своему отражению в зеркале. «Ты права насчет блондинок, детка, но такая рыжая как ты имеет все шансы соблазнить меня. Во всяком случае, стоит попробовать.»
Стеки плюнул в море с отвесной скалы. «Оставайся там, дерьмовый подонок, и пусть крабы устроят хорошую вечеринку на твоих костях.»
Стеки откусил кончик сигары и нашарил в кармане спички. «Все в порядке, шериф. Угостите меня стаканчиком виски в воскресенье, и я все забуду.»
Стеки поставил на стол бутылку текилы. «Это все, что я заработал за эту дерьмовую неделю, детка.»
Стеки сделал еще шаг и упал. «Кажется, на этот раз ты действительно влип в дерьмовую историю, парень.»
— Джейк! — Милли выглянула из кухни, где, судя по запаху, ждал меня ароматный кофе, — наконец-то, чего я только не передумала!
Я обнял ее.
— Все хорошо, детка. Теперь все будет хорошо. Эта свинья Морелли больше не отравит нам ни одного уикэнда.
Джейк! Ты…
— Ничего особенного, детка. Он умер совершенно самостоятельно. Кажется, подавился.