Марина Цветаева. Письма 1924-1927: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Радзевич, а ведь Вы со мной белый волк!

— Во вторник, к 2 ч<асам> — да? не позже! А то — сразу домой!

Впервые — Письма к Константину Родзевичу, С. 159. Печ. по тексту первой публикации.

12-24. Р.Б. Гулю

Прага, 10 апр<еля> 1924 г.

Дорогой Гуль, Вы очень добры, спасибо. Письмо отсылайте почтой своему знакомому, если можно — заказным. Знакомому напишите, что нужно. Был у нас здесь Степун, — замечательное выступление [38]. Хочет сделать меня критиком, я артачусь, ибо не критик, а апологист. Деньги за письмо (заказное) перешлю 15-го, тогда же напишу и стихи пришлю. Еще раз спасибо за доброту, Вы хороший друг.

Хороша — набережная? [39]

Впервые — Новый журнал, 1959, № 58, С. 184. СС-6, С. 534–535. Печ. по СС-6.

13-24. Р.Б. Гулю

Прага, 11 апреля 1924 г.

Дорогой Гуль,

Просьба у меня к Вам следующая: переговорите с берлинским председателем Госиздата относительно моей новой книги стихов «Умыслы» [40].

Книга за́ два года (1922 г.-1924 г.), — все, написанное за границей. Политического стихотворения ни одного.

Пусть он, в возможно скором времени, запросит московский Госиздат (там у меня друг — П.С. Коган и, если не сменен, благожелатель — цензор Мещеряков [41], взявший мою Царь-Девицу, не читая, по доверию к имени (к<оммуни>ст!). По отношению к Госиздату я чиста: продавая им перед отъездом «Царь-Девицу» и «Версты» (I), — оговорилась, что за границей перепечатаю. (Что и сделала, с «Царь-Девицей».) [42]

Книга «Умыслы» здесь не только не запродана, но из всех составляющих ее стихов (большая книга!) навряд ли появилось в печати больше десяти [43].

Стало быть, могут рассчитывать и на заграничный рынок.

Одновременно с ответом Госиздата пусть сообщит мне и условия: 1) гонорар 2) количество выпуск<аемых> экз<емпляров> 3) срок, на к<отор>ый покупается книга.

Деньги — мое условие! — при сдаче рукописи, все целиком.

Есть, для Госиздата, еще другая книга: «Версты» (II) — стихи <19>17 г. — <19>21 г. (Первую они уже напечатали.) [44] М<ожет> б<ыть> и эту возьмут. Предложите обе.

Теперь трудности: переписывать и ту и другую я могу только наверняка, — большая работа, тем более, что переписывать придется по новой орфографии, что́, в случае отказа для заграницы не пригодится, ибо здесь печатаюсь по-старому. Книги им придется взять по доверию. «Умыслы» Вы, по берлинским стихам, немножко знаете, остальные не хуже.

«Версты» (II) вполне безвредны, продолжение первых. «Политические» стихотворения все отмечу крестиками, захотят напечатают, захотят выпустят. Думаю, первое, — есть такое дуновение.

Все дело в сроке. На лето очень нужны деньги. 2 года в Чехии и ничего, кроме окрестностей Праги, не знаю. В Праге я до конца мая, не дольше, и дело нужно закончить в мою бытность здесь. Не настаивайте на двух книгах, можно «Версты» (II), можно «Умыслы» — что́ захотят.

Желательна, просто скажу: необходима хотя бы одна авторская корректура и, в случае опечаток, лист с опечатками, указанными мною. Эти два условия должно включить в контракт. Пусть, на всякий случай, представ<итель> Госиздата в своем запросе в Москву обмолвится и об этом.

Вы спрашивали о сыне Блока [45]. Есть. Родился в июне 1921 г., за два месяца до смерти Блока. Видела его годовалым ребенком: прекрасным, суровым, с блоковскими тяжелыми глазами (тяжесть в верхнем веке), с его изогнутым ртом. Похож — более нельзя. Читала письмо Блока к его матери, такое слово помню: — «Если это будет сын, пожелаю ему только одного — смелости». Видела подарки Блока этому мальчику: перламутровый фамильный крест, увитый розами (не отсюда ли «Роза и Крест» [46]), макет Арлекина из «Балаганчика» [47], — подношение какой-то поклонницы. (Пьеро остался у жены.) Видела любовь H.A. Коган к Блоку. Узнав о его смерти, она, кормя сына, вся зажалась внутренне, не дала воли слезам. А десять дней спустя ходила в марлевой маске ужасающая нервная экзема «от задержанного аффекта».

Мальчик растет красивый и счастливый, в П.С. Когане он нашел самого любящего отца. А тот папа так и остался там — «на портрете».

Будут говорить «не блоковский» — не верьте: это негодяи говорят.

Прочтите, Гуль, в новом «Окне» мои стихи «Деревья» и «Листья» [48] (из новой книги «Умыслы»), и в «Современных Записках» — «Комедьянт» [49] (из «Верст» II) — можете и госиздатскому человеку указать. Были у меня и в «Студенческих годах» (пражских) в предпоследнем № — «Песенки» [50] (тоже «Версты» II).

К сожалению, милые редакции книг не присылают, знаю по съеденному гонорару и понаслышке.

Была у меня и проза — в «Воле России» (рождественский №), по-моему, неудачно [51]. (Неуместно — верней.) В мае пойдет пьеса «Феникс». Есть ли у Вас, в Берлине, такая библиотека? (Новых период<ических> изданий.) Я бы очень хотела, чтобы Вы все это прочли, но прислать не могу, — у самой нет.

Какая нудная и скудная весна! Середина апреля, пишу у (традиционно!) — открытого окна, зажавшись в зимний стариковский халат, — индейский. Гуль: синий, с рыже-огненными разводами. Не хватает только трубки и костра.

[38] В письме идет речь о выступлении Ф.А. Степуна с лекцией «Сущность трагедии и трагедия сущности» 7 апреля в культурно-благотворительном обществе в Праге «Чешско-русская Еднота». Выступления писателей, философов, ученых в обществе проходили регулярно. За 1919–1928 гг. их состоялось более 600.

[39] Письмо написано на открытке с видом пражской набережной.

[40] Берлинский председатель — представителем Госиздата РСФСР в Берлине в то время был Захарий Григорьевич Гринберг (1889–1949), председатель комиссии по заграничным закупкам Наркомпроса. «Умыслы» — первоначальное название сборника «После России» (Париж, 1928).

[41] Н.Л. Мещеряков возглавлял Госиздат РСФСР с 1920 по 1924 г.

[42] «Царь-Девица» вышла еще одним изданием в Берлине в издательстве «Эпоха» в конце 1922 г.

[43] Десять стихотворений, опубликованных к апрелю 1924 г. из будущей книги «После России»: «Но тесна вдвоем…» (Струги. Литературный альманах. Кн. 1, Берлин, 1923); «Рассвет на рельсах» (Окно, трехмесячник литературы. Париж, 1923, № 2); из цикла «Деревья» («Кто-то едет — к смертной победе…» и «Каким наитием…») (Там же, 1923. № 3); «О, его не привяжете…» (Современные записки. Париж, 1924, № 16); циклы «Гамлет» (3) и «Федра» (2) (Записки наблюдателя. Прага, 1924).

[44] Книга «Версты. I» вышла в Госиздате в 1922 г. уже после отъезда Цветаевой из России. В нее вошли стихи 1916 г. (84 стихотворения). До этого в феврале того же года в частном издательстве «Костры» был издан другой сборник «Верст», куда входили 35 стихотворений, написанных как раз в 1917–1920 гг. В книге было допущено большое количество опечаток, в том числе смысловых. Возможно, это обстоятельство было для Цветаевой дополнительным поводом составить и издать новый, расширенный корпус стихотворений указанных в письме годов.

[45] См. коммент. 3 к письму к Р.Б. Гулю от 30 марта 1924 г.

[46] Пьеса А. Блока (1913).

[47] Лирическая драма А. Блока (1906).

[48] См. коммент. 4 и письма к М.С. Цетлиной (Письма. 1905–1923).

[49] Современные записки. 1924. № 19.

[50] «Студенческие годы» — ежемесячный журнал русских студентов в Праге (1922–1925). В № 1 за 1924 г. было опубликовано три стихотворения из цикла «Песенки» из пьесы «Ученик» («Хоровод, хоровод…», «И что тому костер остылый…», «Вчера еще в глаза глядел…»).

[51] Отрывки из книги «Земные приметы» (Воля России. 1924. № 1/2).