Украинский фашизм: страшная правда: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

http://www.specnaz.ru/etnopolitika/429/

Украинский фашизм: страшная правда

Вспомним 30 июня 1941 года. Фашистские войска оккупируют Львов. Вместе с ними в город вступил знаменитый батальон абвера «Нахтигаль» (в переводе с немецкого — «Соловей»), состоящий из бандеровцев и возглавляемый Романом Шухевичем, ближайшим соратником Бандеры.

Идеологом движения украинских националистов был Дмитрий Донцов, автор теории так называемого интегрального национализма. Для того чтобы лучше понять ее смысл, приведем слова биографа Донцова М.Сосновского, который прямо указывал: «Современные исследователи фашистского феномена 20–30-х единогласно подчеркивают характерные особенности фашистской идеологии, которые в основном совпадают с постулатами «интегрального национализма» Донцова». В частности, в своей фундаментальной работе «Национализм» Донцов проповедовал: «Зміцнення волі нації до життя, до влади, до експансії; фанатизм і аморальність; творче насильство». Современные почитатели Бандеры, на словах ратующие за демократию, умышленно не вспоминают, что интегральному национализму изначально была чужда всякая демократия. Он формировался как профашистская диктатура ограниченного круга избранных, оправдывающая насилие и физическое уничтожение всех несогласных. Так, в декалоге националиста (своеобразном кодексе чести) прямо предписывалось: «Не завагаєшся виконати величезне злодійство, якщо цього вимагатиме добро справи; ненавистю і підступом прийматимеш ворогів твоєї нації; змагатимеш до поширення сили, слави, багатства й простору української держави навіть за рахунок пригнічення чужоземців».

О том, какую державу хотели построить бандеровцы, красноречиво говорят их дела с самых первых дней Великой Отечественной войны. Вспомним 30 июня 1941 года. Фашистские войска оккупируют Львов. Вместе с ними в город вступил знаменитый батальон абвера «Нахтигаль» (в переводе с немецкого — «Соловей»), состоящий из бандеровцев и возглавляемый Романом Шухевичем, ближайшим соратником Бандеры.

В этот же день весь город был заклеен обращениями Степана Бандеры: «Народе! Знай! Москва, Польща, мадяри, жидва — це твої вороги. Нищи їх! Ляхів, жидів, комуністів знищуй без милосердя!..»

Неудивительно, что вдохновленные этими призывами националисты-«соловьи» приняли самое активное участие в организации кровавых расправ над мирным населением.

В первый же день оккупации кучкой националистов были собраны так называемые Великие Украинские Сборы, на которых «з волі українського народу» был зачитан «Акт провозглашения Украинской Державы». В третьем пункте этого документа прямо говорилось о том, что «Відновлена Українська Держава буде тісно співдіяти з Націонал-Соціалістичною Великонімеччиною, що під проводом Адольфа Гітлера творить новий лад в Європі й світі…» Пусть современные поклонники украинского фашизма ответят на вопрос, кто спросил миллионы украинцев, хотели ли они «під проводом Адольфа Гітлера творити новий лад в Європі й світі»? Кто давал право сотне профашистски настроенных националистов выступать от имени всего украинского народа?

Игра в украинское «правительство» закончилась для Бандеры тем, что через два с половиной месяца после провозглашения вышеупомянутого акта он оказался в концлагере. После этого осенью 1944 года он был освобожден (для узников концлагерей случай беспрецедентный) и с почетом доставлен на виллу, принадлежащую гестапо, где с ним согласовывались вопросы дальнейшего сотрудничества. Сегодня его сторонники всячески пытаются представить Бандеру как мученика фашистского режима, познавшего все тяготы концлагерной жизни. Но так ли это? Этот арест сами немцы называли «почетной изоляцией». До 1944 года вождя ОУН содержали в отдельном комфортном бункере № 73 в специальной зоне лагеря Заксенхаузен под Берлином. А рядом с апартаментами «мученика» Бандеры за колючей проволокой работал конвейер смерти, где люди по нескольку сот человек в день умирали от зверских мучений, холода, голода и непосильного труда. В это же время сторонники ОУН по приказу Бандеры служили в немецкой полиции, карательных батальонах… К примеру, тот же Роман Шухевич, который был одним из министров разогнанного немцами бандеровского правительства, продолжил служить немцам в батальоне «Нахтигаль», затем стал одним из командиров карательного батальона СС. До декабря 1942 года он заработал два креста и звание капитана СС за успешное подавление партизанского движения на территории Белоруссии. Современные фальсификаторы истории преднамеренно скрывают эти факты, ведь они полностью опровергают легенду о том, что со второй половины 1941 года ОУН-б порвала с немцами всякие связи. В самом конце 1942 года, внезапно «поссорившись» с немцами (по мнению многих незаангажированных историков, эта «ссора» была инсценирована германскими спецслужбами для того, чтобы в целях конспирации отвести от будущего командира УПА возможные подозрения), Шухевич приступает к созданию УПА под единоличным руководством ОУН-б.

Чтобы обеспечить массовый приток добровольцев в УПА, руководством ОУН-б были выдвинуты антинемецкие лозунги. Но вот парадокс. Несмотря на призывы бороться как против большевиков, так и против немцев, руководство ОУН-УПА направляет основные свои усилия на борьбу с красными партизанами и мирным польским населением Волыни.

В отношении же оккупационных властей командование УПА, как правило, проявляло удивительную лояльность. Отдельные стычки оуновцев с немцами свидетельствовали, скорее, о недостаточном контроле командования УПА за местными отрядами, чем о планомерных действиях против фашистов.

Вот один из примеров: разведотдел войск СС и полиции Украины докладывал 30 июня 1943 года о массовых нападениях отрядов УПА на польские деревни, столкновениях с советскими партизанами в районе Людвинополь-Березно.

А вот о военных действиях против фашистов в этом донесении говорится следующее: «Нападения на немецкие подразделения — редкость, вообще не было ни одного (!) случая, когда были бы ранены служащие немецкой полиции и военнослужащие вермахта… Имели место случаи, когда банды сознательно щадили жизнь немцев». Вот что вспоминает член Центрального Провода ОУН Михаил Степаняк («Серый»): «…в 1943 году были изданы официальные приказы по УПА, запрещающие нарушать немецкие коммуникации, уничтожать немецкие склады оружия и продовольствия, нападать на немецкие подразделения даже в том случае, если они обессилены и отступают…»

В этом нет ничего удивительного, если учесть, что многие из командования УПА до того были офицерами германских спецслужб.

Вот далеко не полный перечень тех, кого сегодня пытаются сделать героями Украины: капитан абвера Роман Шухевич («Чупринка»), награжден двумя крестами и медалью гитлеровской Германии; капитан абвера Василь Сидор («Шелест») — командир роты 201-го батальона «шуцманшафт», затем командир УПА «Запад», награжден немецким крестом; старший лейтенант абвера Д. Клячкивский («Клим Савур»); капитан абвера И. Гриньох («Герасимовский», «Данилив») — организатор и член Главного штаба УПА, отвечал за связь УПА с абвером и гестапо, бывший капеллан бандеровского батальона «Нахтигаль», капеллан 201-го батальона «шуцманшафт», главный капеллан 14-й Ваффен СС дивизии «Галичина», кавалер двух немецких крестов; старший лейтенант абвера А. Луцкий («Богун») — бывший командир взвода 201-го батальона «шуцманшафт», командир УНС (галицийский вариант УПА), с начала 1944 года замкомандира УПА; капитан абвера В.Павлюк («Ирко») — командир роты 201-го батальона «шуцманшафт» — куренной УПА на Ивано-Франковщине, затем районный проводник ОУН на Львовщине; старший лейтенант абвера Ю. Лопатинский («Калина») — член Центрального провода ОУН и Главного штаба ОУН, активный участник кровавых преступлений нахтигалевцев во Львове (июнь 1941 г.); капитан (гауптштурмфюрер) Ваффен СС П.Мельник («Хмара») — командир роты дивизии СС «Галичина», куренной УПА…

Начиная с конца 1943 года сотрудничество командования УПА с гитлеровцами приобретает особенно широкий размах. Высшее руководство УПА постоянно встречается с представителями оккупационных властей и спецслужб, согласовывая совместные действия против партизан и частей Красной Армии, которая в это время уже освобождала от врага территорию Правобережной Украины.

Так, начальник 2-го отдела штаба оккупационных войск генерал-губернаторства гауптман Юзеф Лазарек после войны свидетельствовал: «На протяжении марта-апреля 1944 года я лично через своего подчиненного лейтенанта Винтерассена направил из Львова в Черный лес три раза по две грузовые машины с оружием. Там было всего 15 тонн различного оружия. Одновременно с тем, что я поставлял УПА оружие, отделения второго отдела при первой бронетанковой и 17-й армиях также получили указания о снабжении УПА оружием, и эту задачу выполняли систематически, направляя оружие в большом количестве».

В рапорте офицера германских спецслужб Неринга губернатору Галиции от 2.04.1944 года сообщается, что в районе Камянки его посетил руководитель УПА по кличке Орел: «26 лет, заслужил в дивизии СС «Мертвая голова» железный крест первой степени, знак отличия участников пехотных штурмовых атак и серебряный знак образцовых раненых». Неринг с удовлетворением отметил, что на этой встрече «были приняты конкретные решения о сотрудничестве в разведке и тактике в борьбе с большевистскими бандами. Командир УПА получил оружие и боеприпасы…»

Начальник абверкоманды-202 подполковник Зелингер, согласно стенограмме совещания руководителей абверкоманд 101-й, 202-й и 305-й армейских групп «Юг» во Львове 19 апреля 1944 года, заявил следующее: «Организация подрывной работы может быть выполнена только при помощи Украинской Повстанческой Армии. В районах, занятых русскими, УПА — единственный союзник. Поэтому укрепление УПА, снабжение ее оружием и обучение определенного количества людей отвечают интересам немецкой армии».

Чтобы не дискредитировать себя в глазах простых людей, оуновцы ставили перед немцами одно условие — сохранить в тайне факт сотрудничества между ними. Вот как писал об этом немецкому командованию министр бандеровского «правительства» «Герасимовский» (И.Гриньох): «Доставка оружия и диверсионных средств с немецкой стороны через линию фронта для подразделений УПА должна проводиться по правилам конспирации, чтобы не дать большевикам в руки никаких доказательств относительно украинцев — союзников немцев, которые остались за линией фронта. Поэтому ОУН просит, чтобы переговоры, договоренность шли от центра и чтобы партнерами со стороны немцев была по возможности полиция безопасности, так как она знакома с правилами конспирации». Комментарии, как говорится, излишни…

Итак, если в отношении фашистов ОУН зачастую лишь создавала видимость войны (чисто пропагандистский прием, имеющий своей целью не оттолкнуть от себя жителей Западной Украины), то в борьбе с красными партизанами и мирным населением Западной Украины «война» действительно шла полным ходом. Сегодня сторонники Бандеры очень не любят вспоминать о волынской трагедии 1943–1944 годов, когда, по разным источникам, были зверски уничтожены от 200 до 500 тысяч поляков. Пытаясь оправдать это преступление, современные националисты заявляют о том, что это была не более чем стихийная месть украинцев за притеснения со стороны поляков и что сами поляки во время немецкой оккупации убивали украинцев. При этом они умалчивают о том, что эта «стихия» разыгралась почему-то сразу после того, как ОУН-УПА возглавил Роман Шухевич, бывший эсэсовский каратель. Тотально истребляя мирное население, по свидетельствам самих лидеров ОУН, таким образом они пытались воспитать в украинцах нового человека, лишенного таких ненужных сантиментов, как сострадание, милосердие, готовых по приказу фюреров национализма «виконати величезне злодійство, якщо цього вимагатиме добро справи».

Так, только за 6 дней, с 10 по 15 июля 1943 года, отряды УПА, дислоцированные на Волыни, провели около 300 акций в 100 селах, убив более 12 тысяч поляков. Их загоняли в костелы и сжигали живьем. Шеф службы безопасности ОУН Николай Лебедь, напутствуя головорезов, вещал: «Нас не интересуют цифры, речь не идет о десятке или ста тысячах, а о всех поляках до единого — от стариков до детей. Раз и навсегда надо избавить нашу землю от этого охвостья». По свидетельству очевидцев, оуновцы во многом превосходили в своей жестокости фашистов. Тем, кто пытается сегодня обелить ОУН-УПА, напомним слова того же командира УПА «Поліська Січ», которую бандеровцы фактически истребили в 1943 году. В своем обращении от 24 сентября 1943 года к Проводу ОУН-Бандеры он писал: «Ваша «власть» ведет себя на местах не как народная революционная власть, а как обычная банда. Целый культурный мир из-за вас трактует украинцев не как людей, которые путем революции борются за свое государство, а как выродившихся варваров и обычных бандитов…» Приведенные выше слова писаны не «москалями», не украинскими коммунистами — их писал украинец, враг большевизма, приверженец принципов УНР.

Никто не отрицает того, что в УПА было немало добровольцев — рядовых бойцов и низовых командиров, которые, поддавшись националистической пропаганде, шли в ее ряды, чтобы драться с немецкими оккупантами (что они и делали, несмотря на все запреты высшего командования УПА). Но это ни в коей мере не оправдывает преступных действий руководства ОУН-УПА, которое, спекулируя на патриотических чувствах простых людей, развязало на территории Западной Украины кровавую бойню, делало все для того, чтобы во имя своих профашистских идей вытравить в сердцах своих сторонников все человеческое.

О том, как бандеровцы «воевали» с поляками, можно представить по вспоминаниям самих жертв, которым чудом удалось избежать расправы.

Тадеуш Которский: «До конца 1942 года мы жили с украинцами в добрососедстве. Уничтожение поляков бандами УПА началось летом 1943 года, а под осень того же года трагедия достигла своей вершины. Большой трагедией для меня стала смерть украинцев Ивана Аксютича и его сына Сергея осенью 1943 года. Человек в годах, Аксютич Иван хорошо жил со своими соседями, не вступал ни в какие политические интриги, имел смелость не поддерживать украинских националистов. Убили его в селе Клевецк с участием его племянника Леонида. Для родного дяди он избрал страшную смерть — распилил живое тело пилой. Сына Ивана Аксютича оуновцы застрелили».

Францишка Косинская: «Я проживала на Волыни в селе Дошно, что в 17 километрах от Ковеля. Соседние села — Вельмиче и Дотынь. С болью в сердце вспоминаю трагический день 28 августа 1943 года. Я вышла из дома и побежала к двухсемейному дому моих дядей — братьев отца. Мои дяди Флориан и Петр Рубановские и наш кузен Казимир лежали на полу лицом вниз, пробитые штыками. Под яблоней, недалеко от порога, лежали мертвые тетя Геня с детьми. У нее и ее сына были разрублены головы. Тетя держала в объятиях меньшего ребенка. Тетя Сабина, жена другого дяди, была совершенно голая. У нее также была разрублена голова, а у грудей лежали два восьмимесячных близнеца…»

Ф. Б. из Канады: «На наш двор пришли бандеровцы, схватили отца и топором отрубили ему голову, нашу сестру проткнули колом. Мама, увидев это, умерла от разрыва сердца».

Ю. В. из Великобритании: «Жена моего брата была украинкой, и за то, что она вышла замуж за поляка, ее 18 бандеровцев насиловали. От этого шока она уже никогда не излечилась… она утопилась в Днестре».

Ю. X. из Польши: «В марте 1944 г. на наше село Гута Шкляна, гмина Лопатин, напали бандеровцы, среди них был один по фамилии Дидух из села Оглядов. Убили пять человек, рубили пополам. Изнасиловали малолетнюю».

Т.Р. из Польши: «Село Осьмиговичи. 11. 07. 43 г. во время службы Божьей напали бандеровцы, поубивали молящихся, через неделю после этого напали на наше село. Маленьких детей побросали в колодец, а тех, кто побольше, закрыли в подвале и завалили его. Один бандеровец, держа грудного ребенка за ножки, ударил его головой о стену. Мать этого ребенка закричала, ее пробили штыком».