Час мужества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Самолет снизился и пролетел над шлюпкой. Теперь особенно ясно выступали большие красные звезды на плоскостях; они казались живым приветом с родной земли, которая, вероятно, совсем близка для крылатых посланцев и очень далека для этих четырех мореходов, измученных зноем и истощенных голодовкой.

Самолет развернулся и летел почти на бреющем... Один из летчиков высунулся из кабины и сначала показал почему-то рукой на запад. Непонятно, почему? Ведь шлюпка должна идти на восток... А на следующем заходе держал в руках фотокамеру и, должно быть, снимал.

— Ребята! Помощь пришла! — радовался старшина, и когда самолет, сделав прощальный круг, помахал крыльями и скрылся, сказал:

— Раз они нас нашли и сфотографировали, значит, скоро опять прилетят, будем ждать в этом районе. Паруса долой!

Вахтенные спустили парусину, и шлюпка легла в дрейф, мерно покачиваясь на волнах. Все лежали в блаженном состоянии, устремив глаза к небу и чутко прислушиваясь к привычным шумам моря в надежде, что вот-вот самолет вернется.

Время перевалило за полдень, близился вечер. Самолет не возвращался.

А на море свежело, подул северо-западный ветер — верный предвестник непогоды, разгулялась волна, дальше дрейфовать было опасно. Опять подняли парус и легли курсом на восток...

Ветер крепчал, рвал парусину, шлюпка сделалась неуправляемой и могла каждую секунду перевернуться.

Старшина спустил парус, приказал Пельнику занять место рулевого и объявил аврал: трое принялись крепить по-штормовому предметы, находившиеся в шлюпке. Затем Белый и Штеренбоген сели на весла.

Солнце скрылось в тучах, вокруг потемнело, и только пена отчетливо выделялась на гребне волн, обгонявших шлюпку. Ветер и брызги хлестали Пельнику в лицо, трудно было управлять веслом, которое дергалось, рвалось из рук, точно какая-то дьявольская сила притаилась там, за кормой.

«Неужели не прилетят летчики? Ведь на них только и надежда...»

Пельник не сводил глаз с Белого и Штеренбогена. Они гребли изо всех сил, в конце концов поняли, что это бесполезно, стали слегка подгребать, помогая своему рулевому. А еще он видел в носовой части Жору Селиванова, свернувшегося клубочком в своей набухшей от влаги солдатской шинели.

Сзади подкралась волна, ударила в корму, весло рвануло в сторону с такой силой, что Пельник свалился и упал грудью на борт. А весло не выпустил. Морщась от боли, поднялся и вскарабкался на свое место. На лице ссадина. Но это было сущим пустяком по сравнению с опасностью, угрожавшей каждую секунду, особенно когда накатывала волна, поднимала шлюпку на своем высоком горбу, несколько мгновений держала ее на гребне и тут же бросала в пропасть, разверзавшуюся между двумя водяными валами.

Пельник расставил широко ноги и, опираясь в планку над решетчатым люком, почувствовал себя увереннее, и даже боль в руках вроде бы поутихла.

«Бывает намного хуже. У нас не плотик, не доска. Мы как-никак на шестерке. Покуда весла в руках, еще не все потеряно. Не вечно же будет так лютовать. Чай, не осень, а самый разгар лета. Поштормит денек, другой и успокоится...»

Окончательно стемнело. Фигуры друзей, маячившие перед глазами, сейчас терялись, сливались со шлюпкой, и только по редкому скрипу уключин можно было понять, что Белый и Штеренбоген не сложили своего оружия.

Неясное, смутное чувство одиночества охватывало Пельника, будто он остался один в поединке с морем. И тогда сквозь вой ветра слышался его хрипловатый голос:

— Эй там, на веслах...

И так же глухо кто-то откликался:

— Есть на веслах!

А когда такое же тревожное состояние охватывало Белого и Штеренбогена, в темноте звучало:

— Пельник! Так держать!

— Есть, так держать! — натужась, отвечал он.

Так и прошла эта ночь, а чуть рассвело, к Пельнику на корму пробрался старшина, лицо его было заросшее, худое, серые глаза казались мутными.

— Давай сменю тебя, ступай на весла.

Пельник сделал попытку встать, а ноги не слушались, подгибались. Тогда Белый взял его за руку, и Пельник, держась за борт, медленно перебрался вперед, на весла, к Штеренбогену, который вымок, замерз и еле-еле поводил веслом. На его измученном лице пробилась слабая улыбка:

— Жив, курилка?!

— Кажется, жив. А ну проверь, я ли это?.. Штеренбоген ущипнул друга:

— Ты! Подменить не успели...

— Как думаешь, долго нас будет трепать?