До чего же я устала от разговоров... Я то проваливалась в сон, то просыпалась, а человек в красной маске охотился на меня в лесу, где я увязала в непролазном буреломе.
Под вечер дверь распахнулась, и ворвался Дэкс Зеленое Лезвие; в палате будто свежий ветер повеял.
— Выглядишь отвратительно, — произнес он вполголоса — Тьюла с Опал обе спали.
— Ты мне льстишь. Говори уж всю правду.
Он прикрыл рот ладонью, чтобы не засмеяться вслух.
— Я подумал: надо тебя маленько огорчить, пока ты в палате. Потому что, когда выйдешь и услышишь слухи, которые носятся тут, ты задерешь нос. — Дэкс воздел руки к потолку и объявил: — Ты стала легендой!
— Чего?
— Страшной — но все равно легендой.
— Да брось ты! За дурочку меня принимаешь?
— За достаточно глупую девочку, которая вообразила, будто может найти чужую душу в одиночку. А впрочем, очень даже ловкий ход — если ты ставила цель избежать учебы. — Дэкс указал на койку, на которой я валялась вместо того, чтобы обучаться всяким школьным премудростям. — Если увидишь, как от тебя шарахается народ, то знай, отчего это. «Вот идет Элена, всемогущая Ловчиха душ!»
Я швырнула в него подушку. По коже мазнула его магия; подушка отклонилась в полете и мягко шлепнулась о стену, а затем — на пол. К счастью, Опал с Тьюлой не проснулись.
— Дэкс, ты преувеличиваешь.
— Разве можно меня за это винить? Мое проклятие — способность говорить и читать на древних языках. Магистр Бейн заставляет меня переводить старинные тексты. А они смертельно скучные. — Дэкс подобрал с пола подушку, взбил и подал мне: — Держи.
Когда в палату вошел Лист с большим прямоугольным ящиком, Дэкс склонился к моему уху и прошептал:
— Вот, кстати, о скучном...
Я подавила смешок. Лист поставил свой ящик и принялся извлекать из него пузырьки коричневого стекла, а Дэкс ушел. Звяканье стекла разбудило Тьюлу с Опал. Тьюла с тревогой уставилась на флакончики.
— Это что такое? — спросила я.
— Образцы запахов, — объяснил мой брат. — В каждом флакончике — свой. Мать с отцом помогали их делать. Запахи помогают вспоминать мелкие подробности и таким образом легче отыскать преступника. Но я рассудил: этим набором можно воспользоваться и определить, что за мазь втирал негодяй Тьюле в ранку.
Заинтересовавшись, Тьюла попыталась сесть. Опал соскользнула с постели и помогла ей устроиться, подложила под спину подушку. Лист выбрал десять пузырьков, выставил их аккуратным рядком.
— Сначала попробуем эти. — Вынув пробку, он поднес флакончик к моему лицу. — Не вдыхай глубоко.
Нюхнув, я сморщилась и чихнула.
— Не то. Ужасная вонь.
Лист чуть улыбнулся, отставляя пузырек.
— Лист, а мне нюхнуть? — подала голос Тьюла.
— Ты уже много старалась; хватит с тебя.
— Нет, я тоже хочу помогать. Все лучше, чем валяться без дела.
— Ладно, будь по-твоему.
Лист дал нам понюхать еще три пузырька. Тьюле дал два, мне — один, а затем сказал, что надо сделать перерыв на обед.
— Слишком много запахов сразу — и у вас разболится голова. А потом вообще не уловите разницу.
Пообедав, мы продолжили. Все было не то. Мой интерес угасал, но Лист настойчиво предлагал пузырек за пузырьком. Их оставалось все меньше. У меня глаза слипались, я отчаянно боролась со сном — и вдруг сон слетел от знакомого резкого запаха.