Я осталась на месте, наблюдая за тем, как Первый Маг старается загладить неловкость, а гнев посла и обида советника постепенно утихают. Съежившись на скамье, я очень надеялась, что никто не обратит на меня внимания и не вспомнит слова Кейхила насчет шпионов и любовниц Валекса.
В сущности, сцена с советником потрясла меня не меньше, чем претендента на трон. Валекс не переставал меня удивлять, хоть я уже и насмотрелась на его хитрости и уловки. Внимательно приглядевшись к иксийским гвардейцам, я приметила одного, который казался чрезвычайно собой довольным. Ну, конечно: Валекс собственной персоной, хоть и в ином обличье. Вероятно, Илом переодевался гвардейцем, когда Валекс выдавал себя за советника, а когда Валекс покидал посла и отправлялся куда-нибудь по своим делам, Илом превращался в советника.
Наконец все начали расходиться. Айрис подсела рядом со мной на скамью.
«Скажи Валексу: пусть уезжает, — проговорила она мысленно. — Опасность слишком велика».
«Ты знаешь?!» — поразилась я.
«Конечно. Я так и думала, что он явится с посольством».
«И тебя не тревожит, что он здесь? Что он, может быть, собирает сведения о Ситии?»
«Он тут ради тебя. И я рада, что вы побыли вместе».
«Но что, если он убил Гоэля?»
«Гоэль тебя преследовал. И хотя лично я предпочла бы его арестовать, гибель этого мерзавца меня не огорчает».
— Пойди поешь, — сказала Айрис вслух. — Ты бледна.
— Вот повезло! То у меня вовсе матери не было, а теперь сразу две — да еще такие заботливые.
Наставница засмеялась.
— Некоторым людям помощь просто необходима. — Похлопав меня по колену, она отправилась искать Бейна.
Я тоже собралась уходить, но тут подошел Бавол Залтана:
— Элена, посол Синь просит тебя о встрече.
— Когда?
— Прямо сейчас.
Бавол вперед меня двинулся к выходу из зала.
— Послу предоставили несколько кабинетов, чтобы она могла вести дела, — объяснил он на ходу.
Правительство Ситии размещалось в обширном здании. Повсюду в кабинетах и комнатах для совещаний работали люди. Важнейшие государственные документы находились в специальном подземном хранилище, хотя каждый отдельный род вел собственные записи событий и хранил их у себя.
Интересно, а как поступает род Песчаного Семени? Что же — их старейшины возят записи с собой, кочуя по равнине? Впрочем, припомнив рассказ наставницы, я сообразила, что их история не записывается на бумаге, а передается из уст в уста: для этого есть Рассказчики. Вообразив раскрашенного синей краской Лунного Человека в подземном хранилище, я невольно улыбнулась.
Заметив это, Бавол глянул вопросительно.
— Я подумала о хранилище документов. И попыталась представить, как род Песчаного Семени передает свои сведения Совету.
Бавол тоже усмехнулся.
— С ними всегда нелегко. Мы сквозь пальцы смотрим на их... э-э... не совсем обычные способы. Дважды в год сюда является Рассказчик, и писец записывает его рассказ о событиях рода. В результате все довольны. Ну вот, мы пришли. — Бавол указал на открытую дверь. — Мы еще побеседуем позже. — Он слегка поклонился мне на прощание и ушел.
Значит, Бавола к послу не приглашали. Я прошла в приемную. Здесь за простым столом сидел советник Илом; царапины у него на шее уже не кровоточили, кровь запеклась. Двое гвардейцев охраняли закрытую дверь в кабинет.
Поднявшись на ноги, Илом постучал в эту самую дверь. Изнутри донесся невнятный ответ; советник приоткрыл щелку, сказал:
— Она здесь, — затем распахнул дверь шире и жестом пригласил меня войти.
Я прошла в кабинет посла Синь. Обстановка здесь была скромная, никаких излишеств и украшений. У посла за спиной стояли гвардейцы, однако Синь отпустила их; ни один из них не был Валексом. Хотелось бы знать, куда он отправился. Ари с Янко тоже не было; вероятно, они сменились с дежурства.