— И что бы я там стала делать?
— Будешь помогать отцу собирать образцы — или со мной вместе духи изготавливать. Я не вынесу мысли, что снова могу тебя потерять.
— Мама, придется это пережить. Я не буду убегать и прятаться от опасности. И я связана обещаниями, которые дала сама себе и другим. Мне надо сделать, что задумано, потому что иначе я просто не смогу жить на свете.
Налетел ветерок, зашуршал редкими листьями; холод пробрал меня до костей. Мать плотнее запахнула плащ. Я отчетливо ощущала полную сумятицу ее чувств. Она была в чужом незнакомом месте, осознавая, что дочь готова рисковать собой ради других и что она, Перл, может снова потерять недавно обретенное дитя... которое оказалось уже совсем взрослым и самостоятельным. Мать пыталась побороть страх, и больше всего на свете ей хотелось оказаться дома, среди родных, в безопасности.
Мне пришла в голову удачная мысль.
— Вот я смотрю на твой плащ — и вспоминаю джунгли.
Мать невольно тоже глянула на зеленую ткань:
— В самом деле?
— Он такого же цвета, как нижняя сторона листа иланг-иланга. Помнишь, как однажды мы шли с рынка, и попали под ливень? Мы тогда забились под огромный лист иланг-иланга.
— Ты вспомнила! — От радости Перл так и засветилась.
— Да. Мои детские воспоминания выпустил на свободу... э-э... один человек. Но этого бы не случилось, не последуй я за Айрис на Авибийскую равнину. А это был риск.
— Ты была на равнине! — В первое мгновение Перл опять испугалась, но затем на лице проступило самое настоящее благоговение. — Ты ничего не боишься, правда?
— За время, того путешествия я пугалась по крайней мере пять раз. — Особенно меня напугал Лунный Человек со своей кривой саблей, однако мне хватило ума не рассказывать матери хотя бы это.
— Тогда почему же ты отправилась?
— Нам были нужны сведения, которые можно получить только там. Страх страхом, а дело надо было делать.
Она посидела молча, обдумывая мои слова.
— Плащ может тебя защитить не только от холода, — продолжала я. — Если разложить по карманам всяческие вещицы, которые захватишь из дома, то в любую минуту, когда испугаешься, ты сможешь окружить себя джунглями.
— Я об этом не подумала.
— И у меня есть вещичка, которую ты можешь положить в карман прямо сейчас. Она будет напоминать обо мне. Пойдем. — Не дожидаясь, когда Перл снимется с места, я полезла вниз. На последней ветке я повисла, ухватившись руками, затем спрыгнула.
Роясь в мешке, я услышала наверху шелест. Так и есть; мать быстро скользнула за мной вслед. Миг — и вот она уже на земле.
В одном из карманов я нашла, что искала: огненный амулет, который получила за победу в соревновании акробатов на празднике огня в Иксии. Учитывая череду моих неприятностей в последнее время, амулет будет у матери в гораздо большей безопасности.
— Возьми. Есть всего четыре вещи, которые мне дороги; это одна из них.
Перл внимательно оглядела амулет.
— А какие еще?
— Бабочка и змея. — Я вытащила из-под рубашки подвеску на шнурке и показала браслет.
— Тебе их кто-то подарил?
— Да. — И я торопливо добавила, пока мать не принялась допытываться: — Друг сделал.
Она приподняла тонкую бровь, однако спросила лишь:
— А последняя вещь?
Я принялась не спеша копаться в мешке, решая, будет ли мать потрясена, узнав, что, кроме безделушек, я дорожу ножом. В сущности, я вовсе не идеальная дочь; наверное, она не удивится. Передав ей свою выкидушку, я объяснила значение серебряных знаков на рукояти.