Черное пламя над Степью: читать начало книги онлайн

– Что до меня... – после небольшой паузы продолжила Сата, – чувствуя вину перед своим погибающим народом, я поставила его жизнь выше своей и грубо вмешалась в вероятностное течение событий. Оценив потенциал твоего друга, я отдала почти все, чтобы он оказался на пути чудовища, пожирающего мой народ. Уже потеряв большую часть своего астрального тела, но ещё до смерти Пифона, я встретила тебя... 

– Я уже говорила, что у каждого бога есть возможность быстрого восстановления праны и связанной с ней астральной проекции. Для меня это возможность сыграть с Сущим по самым высоким ставкам. Ведь чем они выше, тем больше выигрыш. Кому, как не тебе, это знать. Встретив тебя, я увидела шанс и решила сыграть на все то, что у меня осталось.  Сейчас я в своей филактерии, лежащей на пути той твари, о которой мы с тобой говорили. Я специально не стала прятаться, чтобы максимально увеличить свою ставку. Ну вот и все, Криан, я сказала, что хотела. Не сказала только о самом главном для меня и… наверное, для тебя. Просто не могу… Узнаешь, если мы когда-нибудь еще увидимся. Удачи тебе, Черный, и прощай…

Голос Саты стих, Эллис дернулась, пару раз глубоко вздохнула и ошарашенно посмотрела в мою сторону.

– Я... Госпожа только что…

– Да, Сата только что разговаривала со мной через тебя, – кивнул ей я. – Сказала, что отлучилась по своим божественным делам, и попросила, чтобы вы не очень тут без неё хулиганили.

– Она правда придёт, князь? – надежда и радость  в голосе жрицы смешались с текущими из её глаз слезами.

– Конечно, придёт, – поднявшись со скамейки, я улыбнулся и тронул женщину за плечо. – Она нас никогда не оставит. Передай это всем и прощай.

Я кивнул, поправил на поясе съехавшие ножны и, оставив жрицу наедине с ее мыслями, пошел к выходу.

Глава 7

На улице все так же светило солнце, сидели на заборе голуби, люди прогуливались по территории парка. Но что-то все-таки изменилось. В мозаику лёг очередной кусок, а этот мир стал ещё немного понятней. Гулять расхотелось, и я, покинув территорию храма, сверился с картой и направился в гостиницу, по дороге раздумывая о том, что мне рассказала Сата. 

Странно, но некоторые вещи человек принимает как должное, не думая, почему все именно так. Из-за угрозы вторжения Вилла Райан I объявил мобилизацию. А вот скажите, зачем? У людей тут с десяток скучающих богов! Неужели они не могут выкинуть этого урода и всю собранную им нечисть с Карна? Да так, чтобы он навсегда забыл сюда дорогу? Почему Мирт не открыл могилу Аркама и не уничтожил Тиарана собственноручно? Почему Кильфата в Суоне вместо того, чтобы убить Нергхала, засунула его в камень души? 

Я не так много понял из сказанного, но все-таки узнал достаточно, чтобы сделать хоть какие-то выводы. А они для меня не очень утешительные. У богов тут ограничений едва ли не больше, чем у всех остальных, и им определённо есть, что терять. Я вспомнил то ощущение могущества, которое посещало меня дважды. Ради этого можно пожертвовать многим.

Задумавшись, я едва не налетел на двух симпатичных девушек, когда те резко остановились передо мной и стали что-то разглядывать на витрине магазина, из окна которого раздавался заливистый детский смех. Извинившись, я кивнул им и перешёл на другую сторону улицы. Девчонки за спиной захихикали, одна из них крикнула, чтобы я ближе к вечеру приходил на центральную площадь, и что ей очень интересно, как это происходит с демонами. Я усмехнулся и продолжил свой путь, не оборачиваясь. Ну да, маскировка в храме с меня спала, а обновить её я по известным причинам забыл. Когда-то давно Дара примерно то же самое говорила заглянувшему в её дом светлому. Где только теперь тот светлый... Нет, я по-прежнему наполовину человек, да вот только светлым меня никто уже не называет давно.

«Все-таки классный город этот Венерн, – думал я, вдыхая запах свежеиспеченного хлеба, доносящийся со стороны стоящей на углу пекарни, –  и лисица меня не забыла...»

А может, правда – сходить вечером на эту Центральную площадь погулять? Просто так, без последствий и приключений? Когда я в последний раз отдыхал? Достала эта бесконечная дорога! Даже вечерами, на наших вошедших в привычку посиделках, постоянно думаешь о каких-то делах. Нет, я не ною... кроме нас ведь никто… но как же завидую тем разумным, кто умеет переключаться на отдых, выбрасывая на это время все свои проблемы из головы.  Я вот так не умею…

А Лилит была права. На момент того разговора в осажденном нежитью Крейде я по-настоящему нужен был только Сате. Сейчас, наверное, еще Кильфате, ну и самой Лилит, разумеется. Но если раньше я еще надеялся, что в финальной битве все отметившие меня Великие Сущности придут на помощь, то сейчас в это верится уже с трудом. У них же правила и ограничения. Вообще, в этих их правилах без пары стаканов не разобраться. Отец Ваессы говорил, что Вилл, призывая мортов, что-то там нарушил, и богиня теперь имеет право на ответный ход. И как это понимать? Вилл на призыв потратил эту самую прану, а Кильфате этого делать не нужно? Похоже на то. Но мне кажется, я начинаю понимать, на каком поводке Чейни держит этого беловолосого ублюдка. И это совсем не кровь Белого Дракона, который и так в полном распоряжении Вилла. Какой-то предмет на регенерацию праны? Нет. Скорее всего, там, в прикрытой от RP-17 Лазурной долине, есть место, где эта прана восстанавливается мгновенно. А ключик от этого места Чейни держит у себя. Других объяснений у меня, увы, нет.

В гостинице я никого из своих не застал. Все ушли гулять по городу. Оно и понятно: в такой день сидеть в четырех стенах глупо. Не зная, чем себя занять, я поднялся к себе и выпил кружку холодного гномьего пива. Потом выкурил трубку и улегся на кровать, надеясь еще раз обдумать все то, что сегодня узнал, и не заметил, как погрузился в сон.

«Харт!» – выдохнул Гуркас, сморщившись от прострелившей левое плечо боли. Опершись о выщербленную каменную стену и стиснув зубы, орк, хватая воздух ртом, переждал очередной приступ и, тяжело дыша, двинулся дальше  по узкому уводящему в темноту коридору.

Как же не вовремя проснулся в нем этот проклятый яд! Теперь три дня боль будет приходить и уходить. Но, не будь тогда на нем кольчуги, в страну Вечной Охоты отправился бы он, а не тот остроухий ублюдок, посланный своей двуликой хозяйкой.

Потерь без приобретений не бывает! Яд, попавший с кинжала в рану, изменил астральное тело шамана, и в Великом Лесу решили, что погибший лазутчик свою миссию все-таки выполнил. Тот эльф, умирая, прохрипел, что проснувшийся в теле яд станет предвестником его, Гуркаса, гибели. Враньё! Это уже двенадцатый по счету приступ, но он жив и проживет еще столько же, наплевав на предсказания давно ушедших к духам врагов. Сколько их было… Одни дарили ему силу на пыточных столах, другие просто уходили за черту. Он почти не помнил имен, только лица… Люди, эльфы, дроу, демоны… Кому-то не повезло, у кого-то не было шансов, но их нет, а он в который раз идет по этому коридору, слушая слабое журчание пересекающего проход ручейка.

Чуть впереди по покрытой плесенью стене поднялось небольшое облачко голубоватого тумана. Шаман улыбнулся и щедро влил силу в небольшого призрачного паучка. Гуркас почти полсотни лет не был в этом пропахшем плесенью и грибами коридоре, но маленький страж не ушёл, не отправился в астрал. А после такого щедрого подношения пробудет здесь ещё не одну сотню лет. Только вот самому шаману этот проход вряд ли когда ещё понадобится. Скоро... уже скоро все закончится. Меньше декады – и династия Рхана оборвётся с его, Гуркаса,  помощью. Шестнадцать долгих веков он ждал и, как мог, приближал этот момент. Светловолосый пришёл и со своим войском встал на границе Степи, а значит, Кирта и племя будут отомщены! Орк невидящим взглядом посмотрел в темноту, и перед его взором возникли неясные образы.

Сошедший с Драконьей Горы сель смел ячменные поля и шесть стойбищ Серых Ножей. Над остатками его народа нависла угроза голода. Отец и братья ушли к предкам, и он, последний мужчина правящего рода, заручившись поддержкой стариков единственного уцелевшего стойбища, увел воинов к северному тракту, пролегающему по границе земель клана скальных варгов.

Небольшой идущий на юг караван они взяли без потерь, и никто даже подумать не мог, что он вёз остатки добытого серебра с коронного прииска в Ану. Тысячник Карлаш со своими ухорезами заявился в их стойбище через месяц, в праздник спелого ячменя. Что могла сделать неполная сотня полутысяче сытых, вооруженных до зубов карателей? В тот день его племя перестало существовать. Воины Рхана не пощадили никого. Он на всю жизнь запомнил обезображенные трупы соплеменников, которые ухорезы стаскивали в центр стойбища, к священным идолам предков. Кирта погибла на его глазах, Карлаш своим чудовищным ятаганом развалил тело жены надвое и приказал позже насадить голову молодой орчанки на кол. Его самого жестоко пытали, а потом, по обычаю, распороли живот, оттащили на сотню метров от стойбища и бросили в степи, смотреть на последний в жизни закат. 

– Порадуй этого ублюдка Вилла, щенок, – хмыкнул тысячник и пнул его сапогом в бок. – Мрази должны радовать мразей. И моли своих никчемных предков, чтобы не дали дожить тебе до луны. Я специально не кормил своего варга. 

– Я убью тебя, тварь! Тебя и твоего поганого кагана, – прохрипел Гуркас в спину уходящего карателя, но тот вряд ли тогда услышал его слова.

Словно вторя его воспоминаниям, боль снова рванула плечо. Шаман оперся правой ладонью о скользкую от плесени стену, вздохнул и задержал в груди воздух. Осталось немного. Чуть больше трёх сотен метров, и он будет на месте. За полтысячи лет службы Рхану он изучил в этом коридоре каждую трещинку.

Гуркас не любил попусту рисковать. Направленный из города портал могут засечь шаманы Стихийного Круга. Этот проход он удачно обнаружил, когда исследовал  флигель старой резиденции правителей и, когда её снесли, забрал землю и построил на том месте дом. Конечная точка коридора лежит в четырёх сотнях метров за городской стеной, и оттуда можно безопасно уйти в любое место Аркона.

Осторожно оттолкнувшись рукой от стены, шаман восстановил дыхание и, не торопясь, двинулся в прежнем направлении. Говорят, время должно лечить, но боль от той утраты с годами становилась только сильнее. Последний из своего рода, проклятый и обреченный на одиночество. Подругу он себе так больше и не нашел, Кирту не смогла заменить ни одна… Он редко вспоминал тот день, стараясь не выдавать себя даже эмоциями, но сейчас, когда до развязки остались считанные часы, он словно снова вернулся туда, на шестнадцать веков назад.

Два часа молодой орк корчился в горячечном бреду, не имея возможности уйти. Убитые сородичи проходили мимо него, держа в руках свои отрубленные головы. Видения, боль и кровавый туман... Гуркас смотрел на висящее в этом тумане закатное солнце и хрипел. Просил... Нет, он не просил  духов и богов о скорой смерти, ненависть и жажда мести затмили в его сознании все. Он умолял, чтобы они подохли! Все... от кагана до последнего батрака.

Туман в какой-то момент рассеялся, и Гуркас увидел фигуру в сером плаще с накинутым на лицо капюшоном. Незнакомец сидел рядом с ним на камне и, не шевелясь, молча смотрел на умирающего орка. Лица под чёрным провалом капюшона было не разобрать, Гуркас вообще не мог понять, реален этот незнакомец или нет. Орк знал только, что еще не ушел за край. Боль... он чувствовал её когти, а щепотка желтого лотоса, которую ещё в стойбище мучители высыпали ему в глотку, не пускала за черту и не давала погаснуть сознанию.  Так продолжалось целую вечность. В какой-то момент, когда Гуркас ясно понял, что умирает, человек в плаще наклонился и дотронулся до него. Первым, что орк почувствовал, был горький запах растущей вокруг полыни, а в следующее мгновение понял, что боль ушла. Исчезла жуткая рана на животе. Гуркас дернулся, сел и, не в силах произнести ни слова, ошарашенно уставился на незнакомца.