Русская Америка: открыть и продать!: читать начало книги онлайн

Алексей Чириков позднее ходил и далеко к востоку, добираясь в 1741 году до залива Аляска. Его отчет в Адмиралтейств-коллегию о плавании в этих местах стал первым в истории описанием северозападных берегов Америки.

А, к слову, первую исторически доказанную зимовку русских на Аляскинском полуострове провел на его юго-западном берегу зимой 1760/61 года промышленник-мореход Гавриил Пушкарев.

Эти ребята (тоже ведь — птенцы гнезда Петрова!) не только шли по океанским волнам на легких судах, но еще и изобретали! Мартын Шпанберг был человеком без полета фантазии, подозрительным и завистливым. И его помощник штурман Петров имел у него репутацию горького пьяницы. А вот же Петров сочинял навигацию и придумывал новый инструмент для определения долготы на море.

Инструмент у него вышел «неудачный». Однако исторически удачным был его новый взгляд на мир и на себя в этом мире — совершенно иной, чем у его терпеливо-выносливых, упорных, но таких невежественных предшественников.

В отряде Шпанберга был и геодезист Михаил Гвоздев. Он уже был упомянут мной ранее. А сейчас мы вернемся к нему, а заодно и к вопросу о приоритетах...

Между 1-й и 2-й экспедициями Беринга, 23 июля 1732 года, от берегов Камчатки отошел много повидавший бот «Святой Гавриил». За четыре года до этого на нем плавал сам Беринг. Теперь плаванием руководил Гвоздев, а штурманом был Иван Федоров. С ними было на борту еще 37 человек.

Гвоздев и Федоров пришли на Охотское море с экспедицией якутского казачьего головы Афанасия Федотовича Шестакова. Назначенный в 1727 году главным командиром Северо-Восточного края, он прибыл с штурманом Яковом Генсом как для новых открытий в Тихом океане, так и прежде всего для сбора пушного ясака с местного населения.

Уж не знаю, насколько последнее дело у него шло успешно, но был он, похоже, крут, потому что, как сообщает блестящий коллективный труд 1952 года «Русские мореплаватели», был убит в марте 1730 года в Пенжинской губе «во время зимнего завоевательного похода».

Шестаков построил два судна, да два бота он получил от Беринга (в том числе и «Гавриил»). Теперь за главного остался Генс, но летом 1732 года из-за тяжелой болезни он передал командование «Гавриилом» Федорову (в октябре 1737 года Генс, состоя при 2-й Камчатской экспедиции Беринга, умер в Тобольске, а 8 декабря 1741 года во время зимовки на Командорских островах умер от цинги и капитан-командор Беринг).

Федоров сам уже был болен цингой (в феврале 1733 года он умер). Но имя свое Иван успел обессмертить, хотя и был снесен на бот «против воли».

15 августа «Гавриил» вошел в Берингов пролив, а 21 августа с попутным ветром он подошел к Большой земле... Гвоздев на ней высадился, осмотрел и собрал все материалы, нужные для того, чтобы позднее положить эти берега на карту.

Сегодня эта крайняя на запад земля Америки называется мысом Принца Уэльского. Назвал ее так знаменитый английский мореплаватель капитан Кук. И назвал 9 августа 1778 года.

В своем последнем, третьем плавании Кук добирался и до Берингова пролива. Причем на карте северного плавания Кука, выпущенной тогда же в Лондоне, крупными буквами обозначено — «Bhering Strait». Кук, а чуть позднее и заменивший его после его гибели Чарльз Кларк заходили и существенно севернее — за пролив. Места эти были тогда изучены плохо, и где-то Кук на своем «Резолюшн» побывал первым.

По праву первопроходца он мог, конечно же, нарекать открытые им земли так, как считал нужным. Но — лишь открытые им, а не посещенные им...

Кук был в тех же местах, что и Иван Федоров с Михаилом Гвоздевым и Кондратием Мошковым, через пятьдесят шесть лет после них. И, уважаемый мой читатель, знал об этом.

В своем плавании в тех водах он пользовался — в числе других картой беринговского мичмана Петра Чаплина, описаниями ломоносовского любимца Степана Крашенинникова и картой уже известного нам академика Герарда Миллера. Обзорная работа Миллера «Описание морских путешествий по Ледовитому и по Восточному морю с российской стороны учиненных» была впервые напечатана в Петербурге в 1758 году на русском и немецком языках. В 1761 году она была переведена на английский язык и издана в Лондоне.

Была там и карта, в правом верхнем углу которой в виньетке-картуше значилось «A Map of The Discoveries by the Russians of the North West Coast of America. Published by the Royal Academy of Science at Peterburg» («Карта исследования русскими северо-западного берега Америки. Издана императорской Академией наук в Петербурге»).

Со стороны Азии, то есть России, карта Миллера уже сильно напоминает современную, а вот со стороны Америки все намного более предположительно — что вполне объяснимо.

Но там, где мы привыкли видеть мыс имени английского наследного принца, на английском издании карты Миллера четкими (правда, не русскими, а английскими же) буквами написано: «Coast Discovered by surveyor Gvozdev in 1730», то есть: «Берег, открытый геодезистом Гвоздевым в 1730».

А в тексте обзора Миллера прямо сообщалось: «Ведомо, что геодезист Гвоздев в 1730 году между 65-м и 66-м градусами северной широты в малом расстоянии от Чукоцкой земли был на берегу чужестранной земли да нашел там людей».

Собственно, со времен Беринга, Чирикова, Гвоздева и начало входить в употребление понятие «Русская Америка».

Миллер был несколько неточен лишь в дате. Но координаты были указаны точно. Кук в своем дневнике 9 августа пометил: «Мыс, который я назвал мысом Принца Уэльского, весьма примечателен тем, что он является западной оконечностью всей до сих пор известной части Америки. Он лежит в широте 65° 46' N и в долготе 191° 45' О».

Но англичанин видел эту землю в августе 1778 года. А русские — в августе 1732 года. При этом Кук книгу с картой Миллера (собственно — Гвоздева) имел.

Не кичливы мы, не заносчивы. Это — хорошо. Но вот еще бы нам простоты поменьше. Той, что, может быть, и не хуже воровства, но очень уж способствует чужому воровству у нас.

Воровству приоритетов, трудов, славы.

А в конечном счете и земель.

И — судьбы...

Хорошо, нашелся честный немец Петр Симон Паллас, вступившийся за честь своей второй родины, который в 1781 году прямо и публично заявил, что Кук грубо нарушил научную этику и наименовал оконечность Американского материка неправомерно. Что ж, как видим, своего рода борьба с низкопоклонством перед Западом началась в России далеко не в сороковые годы двадцатого века.

Паллас возмутился, конечно, законно. Да уж поздно было... Да и черта ли нам в том названии, если через сто лет мы не приоритет потеряли, а и саму Русскую Америку.

Вместе с мысом Принца Уэльского...