Русская Америка: открыть и продать!: читать начало книги онлайн

Но кто в том виноват — Александр?

Что ж, я уже признал, что с царя вину снять нельзя...

Однако стоит ли упускать из виду и вину той русской элиты, которая была русской лишь по названию. Кто-то не был русским даже формально — по причине национальных корней, как Чарторыйские, Потоцкие, Нессельроде, Палены. Кого-то нельзя было назвать русским по полному безразличию к земле, его взрастившей, — как это было с целой чередой бездельников-аристократов, всяких там Зубовых, Воронцовых, Новосильцевых, Кочубеев и прочих...

Граф Кочубей с 1802 по 1807 год был министром внутренних дел, и я опять сошлюсь на Вигеля: «Лорд Кочубей, который в течение пяти лет усиливался при дворе... казался первым министром... Сначала дивились, наконец стали приписывать колдовству быстрое и чрезвычайное приращение его состояния... Из двух тысяч не с большим душ выросло у него вдруг до двадцати... Пошли толки о тесных связях его с Перецом, с Штиглицом, евреями-миллионерами, кои по его покровительству имели в руках своих важные отрасли государственных доходов...»

Филипп Филиппович Вигель хотя и был злоречив, его оценкам высших сановников можно, как правило, доверять. И в части Кочубея он все сообщил верно (мы позднее в этом убедимся).

Среди негативных оценок Александра есть и такая — «кочующий деспот»... После парижского триумфа 1815 года император действительно перемещался очень много, подолгу был в Европе, вдали от России...

Но не бежал ли он от всех этих «негласных» «друзей» и советчиков — и своекорыстных типа Кочубея и мутно-умных типа Спернского?

Не умея, не имея внутренних сил опереться на действительных патриотов (а их хватало и в сиятельных родах, и, тем более, в кругах неродовитых!), он и тут оказался непоследователен и противоречив.

И вместо того, чтобы бороться, искать, найти и назначить российским представителем на переговорах по Русской Америке, скажем, двадцатисемилетнего патриота Кондратия Рылеева или дать карты в руки такому знатоку бесстыжести янки, как «разменявший» пятый десяток Андрей Дашков, царь уполномочил вести переговоры космополита Петра Полетику...

Увы, именно космополита...

В биографии Петра Полетики была одна занятная деталь. Еще при Палене, накануне своего первого отъезда из США, он установил контакты с Американским философским обществом — старейшим и самым престижным ученым обществом США.

Ядром общества, основанного в 1743 году в Филадельфии при активном содействии Бенджамена Франклина, был клуб с красноречивым названием «Клуб кожаных фартуков». Другими словами, ядро записных американских «философов» составили масоны (были членами общества и отец с сыном Адамсы).

Вот с такими «философами» и свел знакомство Полетика. Став русским посланником в США, он его упрочил и незадолго до своего второго отъезда из Вашингтона был 18 января 1822 года избран членом этого элитного американского «фартучного» клуба.

Иностранных членов было в нем тогда наперечет... Скажем, из русских до Полетики членами общества избирались подруга Екатерины Великой и президент Российской академии наук Екатерина Дашкова, знаменитый академик Петр Паллас, основатель Румянцевского кружка граф Николай Румянцев и хорошо знакомый нам Иван Крузенштерн... Всего-то — четыре человека, каждый из которых вошел в российскую историю первоклассным образом!

Ко времени избрания Полетики в живых были лишь два последних, так что Полетика удостоился чести весьма редкой и высокой.

За что?

Ах да! Он же был «Очарованным членом» в Арзамасе!

Но вообще-то вряд ли об этом знали в Америке... И, надо полагать, Петра Полетику приняли в почетные «фартучники» не за талант к российской словесности.

Да и — не за дипломатические таланты или из уважения (ха!) к России. После Петра Ивановича русских посланников в члены АФО не избирали...

Как и до... Хотя тот же Андрей Яковлевич Дашков заслуживал этой чести намного больше, если стоять на позициях развития дружбы народов и стран.

Полетика знался с масонскими «философами», налаживая с янки «культурные» (н-да и ха!) связи, а вот протеже Румянцева (и член-корреспондент РАК, между прочим) Дашков налаживал связи экономические и считал важнейшим результатом своей американской деятельности доставку в Россию хлопкоочистительной машины Уитни.

Но вот же, фартука не удостоился. Возможно, потому, что кроме мирной машины умудрился переправить на родину еще и многозарядное морское орудие Берри, использовавшееся на американских фрегатах во время англо-американской войны.

Полетика же зарекомендовал себя личностью, испытывающей к Америке заискивающую симпатию. Поэтому с учетом его статуса янки надо было эту симпатию посланника холить и лелеять... Тут и членский фартук АФО дать не жалко!

Реноме Полетики поднимали и иначе... Когда он прибыл в США уже как посланник, русско-американские отношения были осложнены арестом в 1815 году нашего генерального консула в Филадельфии Николая Яковлевича Козлова. Я знаю о нем очень немного, но, судя по его донесениям Румянцеву, это был умный, честный и скромный патриот — как и его коллега Дашков.

Козлов и Дашков отношения с янки «портили», а вот Полетика их сразу же «наладил». Ну как тут не отличить российскому МИДу такого мастера дипломатии!

Объявившись в русской столице, Полетика засучил рукава, подвязался новеньким «философским» фартуком и ринулся в переговоры по статусу Берингова моря...

Напомню читателю, что александровским Указом от 4 сентября 1821 года иностранным судам запрещалось свободное плавание на расстоянии ближе 190 километров от российского тихоокеанского побережья в зоне от 51-го градуса северной широты в Америке до 45 градусов 50 секунд северной широты в Северо-Восточной Азии.

Запрещалась и иностранная торговля в этой зоне.

Как уже говорилось, сдвигая нашу южную тихоокеанскую границу на четыре градуса ниже — с 55-го градуса к 51-му градусу, мы, может, и прихватывали «лишку».

Но и тут не все было глупо!