Русская Америка: открыть и продать!: читать начало книги онлайн

Прибывшую в Нагасаки 26 сентября (русского стиля) 1804 года «Надежду» встретили там с чрезвычайными предосторожностями. В 10 часов вечера на корабль прибыли чиновники-баниосы. Они без приглашения прошли в кают-компанию, без приглашения сели и без приглашения же закурили трубки.

Впрочем, они тут же их изо ртов вынули — от изумления тем, что на путь от Камчатки до Нагасаки русские затратили всего месяц.

Вместе с японцами были и голландцы — внешне к русским лояльные, но их появлением обрадованные вряд ли...

Япония в то время находилась в состоянии глухой самоизоляции, длившейся не один век. 0 причинах этого и о самом этом режиме в свое время будет сказано, повторяю, достаточно. Но — так ли, иначе, иностранцев-европейцев там тогда не то что не жаловали, а вообще не принимали. Последних христиан — португальцев выслали с Японских островов в 1638 году. И с тех пор заход в Японию грозил европейцам смертью. Исключение было сделано только для голландцев.

И вот теперь на голову не только сынам Страны восходящего солнца, но и сынам далекой Батавии свалились сыны русского Севера.

После первого контакта японцы Резанову общаться с голландцами запретили, но я подозреваю, что те о том не горевали — так проще было иметь благопристойный вид при хитрой игре. Более того, я не исключаю, что и последующее развитие событий было инспирировано голландцами, среди которых очень могли быть (а точнее — их не могло не быть) английские агенты.

На следующий день губернатор Нагасаки прислал в подарок домашнюю птицу, рис и свежую рыбу, но в тот же день затребовал весь порох и огнестрельное оружие. Шпаги офицерам, впрочем, были оставлены, чего не позволялось даже голландцам.

В целом же режим установился похожий на плен — отбуксированную в глубь бухты «Надежду» охраняло 32 сторожевых судна. Правда, стоянку иногда разрешалось менять. Было сообщение и с берегом — японцы выделили для прогулок Резанова огороженный участок голой земли в 100 на 40 шагов. С его высокого забора, с борта шлюпки, при переменах стоянки Крузенштерн вел наблюдения за приливно-отливными явлениями и проводил съемки берегов бухты, что дало, в конце концов, неплохое ее описание. Крузенштерн же первым точно определил широту и долготу Нагасаки... Конечно, до него этим занимались и голландцы. Но русские впервые сделали свои данные общим достоянием всех моряков мира.

Лишь 17 декабря Резанова поселили в местечке Мегесаки в доме, укрепленном как крепость, и охраняемом, как тюрьма.

Через два месяца, 19 февраля русского стиля 1805 года, посла известили о том, что японский император направляет к нему своего «комиссара».

. Еще через месяц стало известно, что император Резанова аудиенции не удостоит, а утром 20 марта из столицы наконец прибыл его посланец. Переговоры начались 23 марта (3 апреля) 1805 года и закончились быстро. Русскому послу было сообщено, что император Японии не принял ни подарки от русского императора, ни его послания на том основании, что «в сем случае, — как сообщал Резанов, — должен был бы и японский император сделать российскому императору взаимные подарки, которые следовало бы отправить в С.-Петербург с нарочным посольством. Но сие невозможно, потому что государственные законы запрещают отлучаться японцу из своего отечества».

Одновременно были вручены грамоты, запрещавшие русским кораблям когда-либо приставать к берегам Японии.

18 апреля «Надежда» покинула эти берега и вышла в море...

А я еще скажу тут несколько слов... Учитывая все последующие, через много десятилетий и даже — столетий, территориальные претензии японцев, можно ведь и вспомнить лишний раз этот официальный ответ Японии. А вспомнив, заметить себе, что в то время, когда русским их государственные законы не запрещали отлучаться из своего отечества и русские мореходы вдоль и поперек исходили северную часть Тихого океана и положили на карты практически все его острова, включая Курильские и остров Сахалин, японцы — во всяком случае, официально — носа из Японии не смели показать.

Так у кого на все открытые острова имелись законные права?

Япония и далее пребывала в самоизоляции. Но вечно продолжаться это не могло. В 1845 году попытку установить связи с Японией предприняли янки, однако коммодор Бидль ушел оттуда тоже без успеха через 10 дней. Правда, тогда Япония американцам и не . очень была нужна — США с Японией не соседствовали, активность их на Тихом океане была еще впереди.

А через полвека после Резанова для Японии наступила «эпоха коммодора Перри». Этот американец «вскрыл» все же отгородившуюся от Запада упрямую страну под пушками своей эскадры.

Единственным же осязаемым результатом посольства Резанова оказался составленный несостоявшимся послом «Словарь японского языка»...

Как сообщает давний источник, Резанов затем прогнал с Сахалина японцев, которых там по законам Японии быть вроде бы не должно было, и подчинил остров русской державе. Что ж, у Сахалина «Надежда» провела всю середину лета 1805 года, и время для «разборок» у Николая Петровича было. Да и повод —тоже...

Однако основные (и весьма резкие) усилия на Сахалине пришлись в 1806 году на долю двух лихих лейтенантов — тридцатилетнего Николая Хвостова и двадцатидвухлетнего Гавриила Давыдова.

Прожили эти ребята, увы, немного, а памяти доброй о себе заслуживают, потому что жили дружно и, похоже, весело, помня о том, что они — русские. Я о них немного расскажу...

Хвостов был старше и успел гардемарином повоевать со шведами в 1790 году. Давыдов же зато начал плавать гардемарином — на одном корабле с Хвостовым — с двенадцати (!) лет. Тогда они, вне сомнения, и подружились и были неразлучны друг с другом до самого своего смертного часа.

В 1802 году они поступают на службу в РАК и через Сибирь добираются до Охотска, откуда на компанейской шхуне «Святая Елизавета» впервые идут в Русскую Америку, к острову Кадьяк, и обратно. В 1805 году Хвостов командует уже компанейской «Святой Марией», а с 1806 года — судном «Юнона»...

Давыдова рядом с ним на палубе «Юноны» нет, но он тут же — борт о борт, потому что теперь командует тендером «Авось».

И вот тут-то по прямому указанию Резанова они идут к берегам Южного Сахалина. В октябре 1806 года «флота лейтенант» Хвостов подписывает следующую грамоту:

«В знак принятия острова Сахалина и жителей его под всемилостивейшее покровительство российского императора Александра I старшине селения, лежащего на восточной стороне губы Анивы, пожалована серебряная медаль на Владимирской ленте. Всякое другое приходящее судно, как российское, так и иностранное, просим старшину сего признавать за российского подданного».

Тогда же лейтенанты сжигают в заливе Анива незаконно поставленные там японцами складские помещения. Постройки были из свежих досок — видно, японцы торопились как-то эти земли «застолбить», хотя сами поселенцы, судя по некоторым данным, были беглыми преступниками.

Во всяком случае, официальными государственными поселенцами они быть не могли — ведь официально японцам запрещалось покидать пределы Японии! И уже поэтому, кстати, абсолютно неправомерны любые утверждения о якобы «незаконности» действий двух лейтенантов.

В 1807 году они повторяют этот «трюк» на южных Курилах...

Молодцы!