А ты пребудешь вечно: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да здесь только одни танцовщицы, старые балерины.

— Иди, покажи мне, моя милая.

Пат едва не удушила отца в объятиях.

— Можно мне брать уроки балета, папочка? Мне очень хочется. Это мое самое заветное желание в жизни.

— Не вижу возражений.

Грейс с улыбкой посмотрела на него, закончив свое письмо. Они обменялись улыбками, как гордые родители, в счастливом согласии, в размышлении о том, что они сделают для своих детей.

— Понимаешь, — сказала Пат, — будет слишком поздно, если я не начну заниматься этим прямо сейчас. Я знаю, что мне придется трудиться и трудиться, по я не боюсь тяжелого труда, потому что танцевать — мое самое большое желание. И может быть, я смогу получить стипендию, и танцевать в Большом, и стать прима-балериной, как Леони Уэст.

Бердена обдало холодом.

— Как кто, ты сказала?

— Леони Уэст. Она живет в совершенном уединении в своей квартире или в доме на побережье. Она сломала ногу, когда каталась на лыжах, и больше не может танцевать, но она была самой выдающейся балериной в мире. — Пат задумалась. — По крайней мере, я так считаю, — сказала она. — У меня тьма-тьмущая ее фотографий. Тебе показать?

— Да, дорогая, если хочешь.

Фотографий и правда была тьма-тьмущая. Пат вырезала их из журналов и газет. Не на всех из них оказалась Леони Уэст, но в большинстве — ее снимки.

На ранних снимках это была красивая женщина, но на крупных планах со временем стало видно, какую цепу пришлось ей заплатить за необходимость постоянно энергично заниматься танцами.

С точки зрения Вердена, это сильно накрашенное лицо в форме сердечка, с гладкими черными волосами, разделенными пробором, могло вызывать лишь сочувствие, но, чтобы сделать приятное дочери, он выражал свое восхищение, переворачивая страницы.

Здесь были рекламные кадры из фильмов-балетов; звезда запечатлена у себя дома, на встречах с людьми, во время исполнения партий классического репертуара. Берден досмотрел альбом почти до конца.

— Ты очень красиво все оформила, дорогая, — сказал он, обращаясь к Пат, и перевернул страницу, чтобы посмотреть последнюю фотографию.

Поклонник Леони Уэст увидел бы только ее, великолепную женщину в длинной накидке с золотым шитьем. Но Берден едва взглянул на нее. Он смотрел с глухо бьющимся сердцем на толпу окружавших ее друзей. Прямо за балериной, держа под руку мужчину и улыбаясь застенчиво, с каким-то смущенным беспокойством, стояла рыжеволосая женщина, закутанная в черную с золотом шаль.

Ему не нужна была поясняющая подпись, но он прочел ее: «На снимке: на премьере балета «Тщетная предосторожность» в «Ковеит-Гардеи». Мисс Леони Уэст (справа) с актером Мэтью Лоуренсом и его женой Джеммой». Он ничего не сказал. Просто быстро закрыл альбом и откинулся назад, закрыв глаза, словно почувствовал внезапную боль.

Никто не обратил на него никакого внимания. Джон повторял доказательство теоремы, заучивая его наизусть. Пат забрала альбом, чтобы убрать его в потайное место, где она хранила свои сокровища. Было девять часов.

Грейс сказала:

— Идите, мои дорогие. Пора спать.

Последовали обычные возражения. Берден произнес ожидаемые от него суровые слова, но без всякого энтузиазма, нисколько не обеспокоенный тем, получат ли его дети требуемое количество сна или нет. Он взял вечернюю газету, которую еще не видел. Все буквы для него были просто черно-белыми символами, иероглифами, как для человека, который не умеет читать.

Вернулась Грейс, поцеловавшая Пат на ночь. Она причесалась и нанесла свежую помаду. Он заметил это и почувствовал легкое отвращение. Это была та же самая женщина, за которой полчаса назад он подумывал поухаживать с перспективой сделать ее своей второй женой. Он, вероятно, сошел с ума. Вдруг ему стало ясно: все, что он воображал сегодня вечером, было сумасшествием, плодом его собственной фантазии, а то, что ему казалось сумасшествием, на самом деле являлось для него реальностью.

Майк не мог жениться на Грейс, потому что, вглядываясь в нее, изучая ее и восхищаясь ею, он забыл о том, что должно было присутствовать в любом счастливом браке и что, совершенно очевидно, присутствовало в браке Розалинды Суон. Ему правилась Грейс, ему было легко с ней. Она являлась идеалом того, какой, по его мнению, должна быть женщина, но его нисколько не тянуло к ней. От одной только мысли о поцелуе с ней, о том, чтобы пойти дальше, чем поцелуй, ему становилось не по себе.

Грейс подвинула свой стул ближе к софе, на которой он сидел, отложила в сторону книгу, выжидающе посмотрела на него, ожидая разговора, обмена мнениями с взрослым человеком, чего она была лишена весь день. Майк же относился к ней настолько пренебрежительно, его восприятие Грейс как неотъемлемой принадлежности того мира, в который он ее погрузил, было так сильно, что ему вряд ли приходило в голову, что он может чем-то ее обидеть.

— Я ухожу, — просто сказал он.

— Как — сейчас?

— Мне надо уйти, Грейс.

И тут он наткнулся на ее взгляд. «Со мной так скучно? — сказали ее глаза. — Я делала все для тебя, следила за твоим домом, ухаживала за твоими детьми, терпела твое настроение. Неужели я настолько скучная, что ты не можешь спокойно посидеть со мной хотя бы один вечер?»

— Как хочешь, — сказала она вслух.