Вокруг все преобразилось. Мусора, щепок, обвалившейся штукатурки как не бывало, на столике, на спинках дивана и кресел победоносно сверкали салфетки и накидки – рукоделие Айрис. Она сделала реверанс:
– Вы очень любезны, милорд.
Они подсели к круглому столику и принялись уничтожать сандвичи с языком. Джек подал ему аппарат.
– Джек!
– М-м?
– Что это было? Телепатия?
– Да, наверно. Что-то в этом роде. Ого, вот я скажу Зинсеру! У него глаза на лоб полезут!
– Ты прямо сегодня поедешь на аэродром?
– Ясно! Пожалуй, и Мяуса прихвачу.
– Перепугаешь там всех. Уж очень у него вид… такое не каждый день встретишь.
– Ни черта! Посидит с Молли на заднем сиденье.
– Джек… а не опасно Молли общаться с этим… с этим существом?
– Нет, конечно! Ты беспокоишься?
– Я… да, Джек. И не из-за Мяуса. Из-за себя. Беспокоюсь потому, что как-то слишком мало беспокоюсь… понимаешь?
Джек наклонился и поцеловал её.
– Вот что значит материнское сердце, – усмехнулся он. – Мяус – существо чужое, непривычное, значит, надо его опасаться. А при этом он несчастный и безобидный, и где-то в глубине души ты готова его опекать и нянчить.
– М-может быть… – задумчиво протянула Айрис. – Он такой же огромный и безобразный, как ты, и, вне всякого сомнения, гораздо умней тебя. Но тебя мне вовсе не хочется нянчить.
– Ещё чего! – усмехнулся Джек, залпом проглотил кофе и встал из-за стола. – Ешь скорей, Молли, и поди вымой лицо и руки. А я погляжу, как там Мяус.
– Значит, едешь в аэропорт? – спросила Айрис.
– Если Мяус пришёл в себя. Я очень много всякого хочу выяснить, и многого мне просто не понять, не хватит мозгов. Зинсер вряд ли на все сумеет ответить. Но вдвоём мы хотя бы сообразим, как с этим быть дальше. Айрис, это же грандиозно!
Полный самых смелых предположений и дерзких замыслов, он вышел на лужайку перед домом. Мяус сидел в траве и самозабвенно созерцал гусеницу.
– Мяус!
– Баб?
– Как насчёт того, чтобы прокатиться?
– Хоррршо, шшалуста, Шек!
– Боюсь, что ты меня не совсем понял. Пошли.
И Джек махнул рукой в сторону гаража. Очень бережно и нежно Мяус опустил гусеницу на травинку, поднялся и пошёл следом, и тут в гараже раздался дикий грохот и треск. На миг все застыли, потом завизжала Молли – опять и опять, да так, что волосы у Джека стали дыбом. Он сам не заметил, как домчался к гаражу.
– Молли! Что случилось?
При звуке его голоса девочка сразу замолчала, будто повернули выключатель.
– Молли!