— Если не сейчас, то когда? Прошло уже три года. — Логэйн снова принялся увязывать седельные сумки. — На самом-то деле, Мэрик, я вовсе не солдат твоей армии. И не твой рыцарь. Мне здесь не место.
— Я бы мог возвести тебя в рыцари. — Это прозвучало как угроза.
Логэйн в упор взглянул на Мэрика, и на миг между ними повисла тишина, насыщенная безмолвным вызовом. Затем Мэрик неохотно сдался. Больше об этом говорить было нечего.
Опершись на костыль, Мэрик следил, как Логэйн собирается в дорогу. И молчал, хоть видно было, что он изнывает от неудержимого желания продолжить спор.
Шум снаружи усилился, и в конце концов Логэйн услышал, что к конюшне снова приближаются чьи-то шаги. Тяжелые шаги человека, облаченного в доспехи. Он замер, намеренно не оборачиваясь, когда миг спустя в конюшню вошла Роуэн. Ее массивные доспехи сияли, начищенные до блеска. Каштановые волосы были недавно вымыты, и влажные завитки липли к бледному лбу. «Она все равно красива, — подумал Логэйн, — даже с таким холодным и непреклонным выражением лица».
— Что происходит? — резко спросила она.
Мэрик хотел было ответить, но прикусил язык, когда Роуэн, нахмурясь, метнула на него неприязненный взгляд. И опешил, явно не понимая, чем заслужил такую немилость.
— Я уезжаю, — объявил Логэйн, прервав эту безмолвную стычку.
Роуэн резко повернула к нему голову, и ее холодное лицо дрогнуло в смятении.
— Уезжаешь? Насовсем?
— Да, насовсем.
— Я уже пытался убедить его остаться, — вмешался Мэрик и досадливо вздохнул.
Роуэн стояла в дверном проеме, неловко переступая с ноги на ногу. Несколько раз она открывала рот, словно собиралась высказаться, но так ничего и не сказала — и Логэйн счел за благо сделать вид, что не заметил этого. Если Мэрик и почувствовал возникшее напряжение, он и виду не подал. Отвернувшись, он проковылял к ближайшему стойлу и со страдальческой гримасой привалился к стене. Наконец Роуэн обрела дар речи.
— Не уезжай! — взмолилась она. — Не надо.
— У меня нет причины остаться, — угрюмо бросил Логэйн.
— А орлесианцы? — напомнил Мэрик. — Я-то знаю, как ты к ним относишься. Мы наконец-то начали одолевать Мегрена. Разве ты не хочешь увидеть, как он будет разбит? Если уж ты хотел что-то сделать в память об отце, почему бы не сделать именно это?
Логэйн презрительно фыркнул:
— Для этого я вам не нужен.
— Неправда! Нужен!
Роуэн шагнула вперед:
— Мэрик прав. Ты когда-то сказал моему отцу, что он недостаточно гибок. Все наши лучшие планы принадлежали тебе, Логэйн. Если бы не ты, нас бы здесь не было.
— Ты мне льстишь, — хмыкнул он. — Лишь «ночные эльфы» моя задумка. Все остальное вы могли сделать и сами. Если помнишь, я только лейтенант.
— С нашей памятью все в порядке. — Лицо Роуэн вновь похолодело. — Если ты и впрямь решил уехать именно сейчас, когда еще столько предстоит сделать, стало быть, мы не сможем тебя удержать. Однако я была о тебе лучшего мнения.
У Мэрика от потрясения округлились глаза. Логэйн застыл. В ярости он сжимал и разжимал кулаки, но Роуэн не дрогнула, и взгляд ее был все так же исполнен решимости.
— Я сделал все, что от меня требовалось, — проговорил он наконец со сдержанной яростью, — а вы требуете большего?
— Совершенно верно, — кивнула она. — У нас, Логэйн, в отличие от тебя, нет возможности уходить и приходить когда вздумается. Мы либо победим орлесианцев и выгоним их из Ферелдена, либо погибнем. Но если для тебя есть вещи важнее этого… что ж, тогда уезжай.
— Роуэн! — неуверенно предостерег Мэрик.
Не обратив на него внимания, Роуэн шагнула вплотную к Логэйну, и лица их оказались совсем рядом. Он не отшатнулся.
— Разве ты не ферелденец? — властно спросила она. — Разве это не твой король? Разве ты не обязан хранить ему верность? Судя по тому, что рассказывал Мэрик, твой отец это понимал.
— Роуэн, перестань! — уже требовательнее бросил Мэрик.