— Вижу, тебе подыскали подходящую одежду? — пробормотал он. — Те люди не сделали тебе ничего дурного?
— Нет, милорд. Не успели. Вы явились как раз вовремя — в сверкающих доспехах и так далее, совсем как в сказках.
Катриэль улыбнулась Мэрику, глаза их встретились, и она стыдливо отвела взгляд. А затем словно впервые увидела повязки, которые стягивали его торс.
— Ох, так это правда! Я слышала, что вас ранили, но чтобы так сильно — мне и в голову не пришло!
Почти бессознательно она сделала шаг вперед и изящной ладонью коснулась повязки.
Этот жест был исполнен одного только беспокойства, и все же Мэрик оцепенел от прикосновения. И покраснел еще сильнее, а Катриэль отдернула руку:
— Ох, простите, милорд! Мне не следовало…
— Нет-нет, — поспешно перебил Мэрик. — Не надо извиняться. Если бы ты не добралась до Гварена, у нас не было бы никакой возможности подготовиться к бою. Мы у тебя в долгу. — Он запнулся, озадаченно помолчал. — Но признаться, я не очень понимаю, зачем ты пришла сюда. В мой шатер.
Девушка неловко замерла, прямо глядя ему в глаза, потом медленно улыбнулась. Мэрику подумалось, что улыбка у нее удивительно теплая и искренняя.
— Я… я, милорд, должна была увидеть все собственными глазами. Я молилась и благодарила Создателя за то, что тот, кто так отважно спас мою жизнь, не погиб в бою, но мне нужно было узнать наверняка…
— У меня все хорошо, Катриэль. Правда хорошо.
Глаза ее вдруг засияли от радости.
— Вы… вы запомнили мое имя?
Мэрик слегка опешил:
— А разве не должен был?
— Милорд, я же всего лишь эльф. Твои соплеменники… большинство из них нас просто не замечают. Видят, но не замечают. Моя мать всю жизнь пробыла в услужении у одного человека. Он ни разу не назвал ее по имени. — Катриэль вдруг осознала, с кем говорит, и с испуганным видом присела в низком реверансе. — Ох, я совсем забылась! Не следует мне…
Мэрик засмеялся и махнул рукой, оборвав ее на полуслове:
— Все в порядке. И конечно же, я запомнил тебя. Как же иначе? Ты такая красивая.
Девушка помолчала, чуть наклонила голову к плечу, искоса разглядывая его. В отсветах огня ее эльфийские глаза мерцали чарующими бликами.
— Ты считаешь, что я красивая, милорд?
Мэрик не знал, как следует ответить, хотя ни за что не взял бы свои слова назад. Он вдруг с ужасающей ясностью осознал, что совершенно обнажен, и волна смущения нахлынула, грозя накрыть с головой. Катриэль медленно сделала шаг вперед, не говоря ни слова и все так же пристально глядя ему в глаза. Поставив фонарь на крышку сундука в изголовье, она присела на край кровати.
Теперь их лица оказались рядом. Мэрик тяжело дышал, но не находил сил отвести взгляд. Запах ее волос пьянил, словно аромат редкостного цветка, который распускается только в ночных садах. Чарующий, сладкий, но ничуть не приторный.
Девушка протянула руку и медленно провела тонким пальцем вверх от повязки по его груди. От этого прикосновения по коже прошел трепет, и принц судорожно сглотнул. Это был единственный звук, нарушивший ночную тишину.
— Я буду с тобой, милорд, — прошептала Катриэль. — Если ты сам того захочешь.
Мэрик моргнул, опустил взгляд на одеяло и снова покраснел.
— Я… я не хочу, чтобы ты думала, будто обязана… — запинаясь, пробормотал он. — То есть я не хочу, чтобы это выглядело так, будто… не хочу пользоваться случаем…
Катриэль приложила палец к его губам.
— Это вовсе не так, милорд, — серьезно сказала она, и голос ее дрогнул.
— Пожалуйста, не называй меня милордом.
— Это вовсе не так, — послушно повторила она.