Шумеры. Забытый мир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шумерологи спорят о том, как перевести этот отрывок: «оружие которого завоевало страну Элам» или «который при помощи оружия завоевал страну Элам». В любом случае смысл этих слов ясен: Энмебарагеси победил Элам.

Характерно, что и по отношению к этому правителю используется формула «стал царём», которая чётко выделяет его и ставит в особое положение.

После Энмебарагеси в течение 650 лет царствовал его сын Ака. Запомним это имя, потому что вскоре нам предстоит ближе познакомиться с этим легендарным правителем.

рассказывается дальше в «Царском списке». Здесь, в Уруке,

Таким образом, как сообщает «Царский список», основатель первой династии Урука был сыном бога солнца Уту, брата богини Инанны, культ которой получил широкое распространение именно в этом городе. Обратим внимание ещё на одно обстоятельство, упомянутое в приведённых выше строках: Мескиаггашер был одновременно верховным жрецом и царём. Может быть, в этих словах отражено положение дел в Шумере, где, как мы уже знаем, светская и духовная власть находилась в руках энси, или же они указывают на то, что правители Урука подавили своих конкурентов из других городов–государств. Загадочно звучат следующие слова, посвящённые этому правителю:

Мы не знаем ни одного литературного произведения, в котором бы фигурировал Мескиаггашер, поэтому остаётся только предположить, что этот рассказ иллюстрирует верования шумеров и их представления об устройстве вселенной. Мескиаггашер — сын бога солнца, и его путешествие повторило ежедневный путь этого светила, которое вечером якобы опускается в море на западе, ночью проходит свой путь под землёй, а на следующий день, на рассвете, снова выходит из–за гор на востоке, чтобы явить миру свой светлый лик.

В то время, когда отец Энмеркара пришёл к власти — по традиционным представлениям, он, несомненно, являлся основателем династии, так как был прямым потомком бога Уту, — города Урука ещё не было. Существовал только храм Эанна, вокруг которого строилось поселение. Эта гипотеза, предложенная Арно Пёбелем и принятая большинством исследователей, представляется наиболее убедительной. Кстати, и археологический материал подтверждает, что самым древним объектом в Уруке является храм. Итак, Энмеркар строит город. Говоря «строит», мы вовсе не имели в виду некое сверхъестественное действие правителя, как это бывает в связи с другими героями шумерских мифов. (В одном из вариантов «Царского списка», опубликованном Пёбелем, эта строчка звучит так: «тот, при котором был построен Урук».) Скорее всего, здесь содержится намёк на традиционное личное участие князя в строительстве города, известное нам по другим источникам.

Эпос об Энмеркаре

Легендарный второй правитель Урука был одним из любимейших шумерских героев. С. Н. Крамер отмечает, что из девяти обнаруженных и расшифрованных шумерских героических поэм две посвящены Энмеркару, две — Лугальбанде (причём в одной из них опять–таки фигурирует Энмеркар) и пять — Гильгамешу. Забегая вперёд, скажем, что все три героя являются представителями первой династии Урука.

Попытаемся вслед за Крамером, который скопировал, прочитал и интерпретировал начертанный на глиняных табличках клинописный текст, разобраться в содержании героической поэмы об Энмеркаре, названной американским исследователем «Энмеркар и правитель Аратты». Она, несомненно, существовала в устной традиции уже несколько столетий до того, как была записана в начале II тысячелетия. Поэма об Энмеркаре — древнейшее произведение этого жанра в шумерской литературе. О том, насколько популярна она была, свидетельствует, в частности, тот факт, что обнаружено 20 табличек (и фрагментов) с её текстом. Самая полная из них — табличка, содержащая более 600 строк текста, разделённого на 12 столбцов, — хранится в Музее Древнего Востока в Стамбуле.

Велик и прекрасен Урук, велик и прекрасен Куллаб (Куллаб — пока ещё не идентифицированный город), расположенный поблизости от Урука и являвшийся частью этого города–государства. Некоторые исследователи считают, что это был район Урука, в котором находился храм Эанна, чем и объясняют особое отношение к нему. Эти города прекраснее, крупнее и могущественнее, чем Аратта — город, находившийся вдали от владений славного шумерского героя Энмеркара, сына бога Уту и брата богини Инанны. (Нас не должно смущать, что в эпосе Энмеркар — сын отца своего отца, а сестра его отца является также его сестрой. Ведь это легенда, у которой свои законы, а родство с богами лишь приумножает славу правителя.) Город–государство Аратта находился в Персии (Луристане) и был отделён от Урука семью горными хребтами. С самого начала существования Урука и Куллаба богиня Инанна относилась к ним более благосклонно, чем к Аратте, за что автор поэмы воздаёт ей хвалу. Однажды Энмеркар, «избранный светлым сердцем Инанны», обратился с мольбой к «своей госпоже, владычице доброй»:

Этими сокровищами жители Аратты должны украсить священный храм, который Инанна «избрала своим жилищем» и где Энмеркар будет возносить молитвы к своей богине.

Сокровища Аратты нужны не только для того, чтобы прославлять Инанну. Энмеркар намерен украсить драгоценными камнями Абзу, священный храм бога Энки в Эреду, чтобы он сверкал, «подобно светлой горе». Вот о чём просит царь богиню:

Намерения Энмеркара благородны, угодны богам. Ведь только ради их блага и славы хочет он подчинить себе Аратту, богатую строительным камнем и всевозможными металлами, которых так не хватает его родному городу. Выслушав слова Энмеркара, Инанна велит ему последовать её совету: послать в Аратту мудрого и красноречивого гонца, «великие слова мудрой Инанны как приказ пусть он понесёт!» Она обещает Энмеркару, что жители Аратты преклонят колени перед её царственным братом.

Энмеркар выбрал подходящего гонца, передал ему вещие слова божественной Инанны, приказал подняться на вершины и спуститься с гор на дорогу, ведущую в Аратту, и, представ перед царём Аратты, повторить полные угроз и заклятий его слова.

И вот посланец Энмеркара отправляется в путь и строго выполняет все наказы своего господина, которые тот получил от богини Инанны.

Вот что сказал посланец Энмеркара правителю Аратты:

После такого возвышенного вступления на вопрос правителя Аратты о цели его прихода посланец Энмеркара в ещё более изысканных выражениях описывает могущество своего господина. Он называет его «великим драконом Шумера», «овном, чья царственная мощь достигает крепостей горной страны». Подробно описав величие и могущество Энмеркара, гонец излагает суть его послания:

Произнеся эти угрозы, посланец передаёт требование Энмеркара: подчиниться Уруку и заплатить дань. Однако правитель Аратты тоже объявляет себя любимцем Инанны и говорит, что святая Инанна, «царица небес и земли», «владычица всех божественных законов», покровительствует Аратте. Поэтому он отказывается уступить Энмеркару. Тогда гонец заявляет, что именно Инанна, которую Энмеркар сделал «госпожой Эанны» в Уруке, обещала Энмеркару господство над Араттой.

Повреждённый кое–где текст на табличке затрудняет понимание некоторых мест, которые явно противоречат друг другу. Так, в одном месте правитель Аратты предлагает решить вопрос поединком двух воинов, представляющих каждый свою страну, а в другом он готов подчиниться Энмеркару, поскольку Инанна лишила его своей милости, «взяла назад своё слово», но при условии, что тот пришлёт ему много зерна.

Выслушав ответ своего посланца и совершив ряд магических обрядов, Энмеркар обращается за помощью и советом к богине мудрости «всеведущей Нидабе». Затем он нагружает зерном вьючных животных и отправляет их в путь через семь гор. Караван ведёт посланец Энмеркара, которому поручено произнести речь, прославляющую могущество и славу Энмеркара, и потребовать у правителя Аратты сердолик и лазурит.

Из этого и следующего фрагмента поэмы явствует, если мы правильно понимаем текст, что во второй и в третий раз гонец везёт уже не устное распоряжение своего царя, а табличку с записанными на ней требованиями Энмеркара.

Правитель Аратты принимает гонца на площади перед своим дворцом. Народ Аратты, обрадованный тем, что получил зерно, согласен дать Энмеркару сердолик и поручить своим старейшинам построить ему храм. Однако правитель Аратты возражает. Провозгласив, в свою очередь, собственное могущество и славу, он буквально словами из послания Энмеркара ставит ему такие же точно условия: требует от него сердолик и лазурит.

Узнав об этом, Энмеркар вновь обращается за советом к богам и различным оракулам и совершает всевозможные магические обряды, среди которых особо важную роль играют манипуляции с тростником сушима, который он переносит «из света во тьму» и «из тьмы на свет», а когда «проходит пять лет, проходит десять лет», срезает этот тростник.

Затем царь Урука в третий раз отправляет посланца в Аратту. Однако на сей раз вместо ответа он вручает ему свой скипетр. Вид этого символа власти почему–то приводит в трепет правителя Аратты. Охваченный ужасом, правитель Аратты совещается со своим шатамму (советником) и горько жалуется на тяжёлое положение, в которое поставила его город немилость Инанны. Тем не менее, хотя он поначалу и был склонен выполнить требования Энмеркара, позднее по неизвестным нам причинам он меняет своё решение и снова предлагает Энмеркару выбрать «человека поединка», который должен помериться силами с его «человеком поединка». Таким образом «станет ясно, кто сильнее».

В ответ на это Энмеркар в четвёртый раз отправляет своего посланца в Аратту. Он принимает вызов правителя Аратты, но продолжает настаивать на том, чтобы ему были присланы золото, серебро и драгоценные камни для храма богини Инанны в Уруке. В противном случае он грозит сровнять Аратту с землёй.

В этом месте мы находим в эпосе вторичное упоминание о какой–то записи. Как полагают исследователи, Энмеркар, опасаясь, что его гонец не сможет повторить слишком длинное послание, вручает ему табличку с текстом.

Пока гонец дожидается ответа правителя Аратты, к тому приходит на помощь шумерский бог дождя и грозы Ишкур, который приносит в Аратту дикорастущую пшеницу и ещё какие–то зёрна (возможно, бобы). При виде пшеницы павший духом правитель Аратты воспрянул духом и заявил, что Инанна вовсе не отвернулась от Аратты и «свой дом из лазурита не покинула». Из–за пропусков в этой части эпоса и в особенности из–за повреждений в следующей невозможно понять, как развивались дальнейшие события, завершившиеся в конце концов тем, что народ Аратты всё–таки принёс в дар богине золото, серебро и лазурит и сложил всё это во дворе храма Эанна в Уруке.

Вторая поэма об Энмеркаре также повествует о переговорах между правителями Урука и Аратты. Долгое время был известен лишь довольно большой, почти в 100 строк, начальный фрагмент и отрывок в 25 строк, завершающий поэму. Однако настойчивые поиски неутомимых исследователей шумерских текстов увенчались успехом: во время раскопок 1951–1952 гг. в Ниппуре американской экспедицией были обнаружены две таблички, существенно восполнившие пробелы в тексте. Хотя интерпретация отдельных сюжетных линий ещё не доведена до конца, смысл этого произведения в основном уже ясен.

В отличие от первой поэмы во втором сказании об Энмеркаре правитель Аратты уже не выступает анонимно. Поэт называет его имя — Энсукушсиранна. Названы имена и других действующих лиц: «первого министра» (визиря или наместника) правителя Аратты зовут Ансиггариа, его высокого сановника, жреца «машмаша» — Ургирнунна, наместника Энмеркара — Наменнадума. Обращает на себя внимание тот факт, что поэт, согласно существовавшей в Шумере традиции, указывает время описанных в поэме событий. На основании анализа текста можно предположить, что дело происходило в те дни, когда царём всего Шумера был Эннамибарагга–Уту. Разумеется, эта попытка разместить во времени всё случившееся — не более чем поэтическая метафора, цель которой — придать повествованию характер подлинности. А может быть, Эннамибарагга–Уту — это ещё одно имя бога солнца, до сих пор неизвестное науке? Любопытно, что ни в одном из имеющихся в нашем распоряжении текстов не упоминается царь по имени Эннамибарагга–Уту. Конечно, перед нами лишь легенда, и всё же необходимо подчеркнуть, что безымянный автор, слагавший эту поэму спустя тысячу лет после описанных в ней событий, затрагивает проблему общешумерской власти. Зная, насколько строго шумерские авторы следовали традиции, трудно предположить, что поэт мог допустить столь существенные искажения. Если же это вымысел, то он должен был возникнуть задолго до появления на свет людей, записавших текст этой поэмы на глиняной табличке.