Шумеры. Забытый мир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В руинах обнаружены фрагмент каменной плиты, известной в науке под названием «Стелы коршунов», и нижняя часть найденной в предыдущем сезоне статуи. Когда де Capзеку стало известно, что этим изваянием всерьёз заинтересовался Ормузд Рассам, путешественник и археолог, ученик и друг Лэйярда, он хотел вывезти его. Но сделать это не удалось: основание статуи оказалось слишком тяжёлым.

На следующий год в Телло приехал Рассам и проработал там несколько недель. Он тоже не смог вывезти статую, но в его руках оказалось множество табличек и надписи правителя Гудеа. Кроме того, было сделано несколько пробных раскопов.

Открытие Телло навсегда связано с именем де Сарзека. Этот замечательный археолог вновь приехал туда в 1880 г. и в течение последующих двадцати лет руководил десятью экспедициями, во время которых были найдены голова огромной статуи Гудеа, семь его менее крупных скульптурных портретов, недостающие фрагменты Стелы коршунов Эаннатума, множество статуэток и фигурок из бронзы. Де Capзеком были раскопаны величественные и великолепно отделанные храмы, жилые дома, «архив», где хранились десятки тысяч табличек самого различного содержания, в том числе судебные протоколы, на основании которых было детально изучено шумерское законодательство. Раскопанные культурные слои раскрыли историю города и последовательные этапы его строительства. В нижних слоях кроме кирпичей и предметов домашнего обихода обнаружили изделия шумерских ремесленников первой половины III тысячелетия до н. э.

Вскоре после того, как в Телло начались археологические работы, учёные отождествили найденный город с шумерским Лагашем.

Сейчас легко говорить об этих находках, но чего они стоили де Сарзеку! Конкуренты с завистью и неприязнью следили за его успехами. Не обошлось даже без интриг — была сделана попытка восстановить местное население против французской экспедиции. Но де Сарзек — не только археолог, но и дипломат (с 1888 г. он — консул, аккредитованный в Багдаде) — не оставался в долгу у своих противников. Сломить его смогла только болезнь. В 1900 г. де Сарзек слёг. И хотя после длительного лечения ему удалось ненадолго подняться, продолжать раскопки он уже не мог.

Наука многим обязана де Сарзеку. Обнаруженные им надписи дали возможность Опперту, Гейзе и Амио доказать существование языка шумеров. На основе его материалов в результате систематических изысканий были подробно изучены отдельные периоды истории Шумера, в особенности эпоха первого расцвета Лагаша (XXIV в. до н. э.) и второй расцвет этого города–государства (шумерский Ренессанс, годы царствования третьей династии Ура — XXI в. до н. э.).

После де Сарзека руководство работами в Телло взял на себя Гастон Крос. В 1903–1909 гг. им были организованы четыре экспедиции, получены ценные материалы о шумерском зодчестве и обследовано кладбище под так называемым холмом «Н». В 1929–1931 гг. Анри де Женуяк дошёл до культурных слоёв, соответствующих эпохам Джемдет–Насра, Урука и Эль–Обейда. В экспедициях Женуяка принимал участие Андре Парро, который впоследствии возглавил работы. Среди открытий Парро следует назвать гробницы преемников Гудеа.

Трудно перечислить все археологические открытия, благодаря которым стало возможно изучение языка, истории, культуры и быта народа и государства, на протяжении тысячелетий пребывавших в забвении. Это заняло бы слишком много места. Поэтому назовём лишь некоторые.

Настойчивости и энергии немецкого археолога Роберта Кольдевея, который вслед за Гильпрехтом больше года провёл в Фаре, мы обязаны открытием города Шуруппака, в руинах которого были найдены различные предметы и всевозможные таблички, в том числе содержащие списки богов, чиновников, перечни строений и многое другое. Пожалуй, ещё более значительным следует считать открытие, сделанное Кольдевеем тремя годами раньше. В 1887 г. Кольдевей начал раскопки двух холмов неподалёку от Телло. На выбор места работ повлияло то обстоятельство, что именно в районе Телло де Сарзеком были сделаны необычайно интересные находки. Под холмами близ Телло Кольдевей надеялся найти не менее ценные памятники старины. Холмы Сургул и Эль–Хибба возвышались над пустыней более чем на 10 м. Прорыв в Шургуле десятиметровую вертикальную шахту, археологи обнаружили захоронения, которые затем стали попадаться всюду, где бы они ни копали. Погребения выглядели необычно: в них покоились полуобуглившиеся останки, в большинстве случаев завёрнутые в циновки; часть пепла и сожжённых костей находилась в урнах. Рядом лежали топоры и пучки стрел, золотые украшения и изделия из глины. В сосудах хранились финики, зерно, маслины, вино. Гробницы разделялись проходами–улочками, настолько узкими, что по ним трудно было передвигаться. Было ясно, что археологи открыли город мёртвых. Загадка Сургула до сих пор ждёт разрешения.

Более обильный материал дали раскопки холма Эль–Хибба; здесь были раскопаны стены храма, в котором, по–видимому, воздавали почести повелительнице подземного царства Эрешкигаль.

В числе важнейших археологических открытий следует назвать ещё несколько. В 1902 г. немецкий учёный Вальтер Андрэ открыл Умму, а в 1903 г. — Адаб, где впоследствии вели поиски другие археологи, в частности американцы Бенкс и Пирсон. В 1919 г. по инициативе уже известного нам по раскопкам в Уре Г. Р. Халла начались работы в Телль–эль–Обейде, которые продолжаются и по сей день. Здесь были обнаружены следы наиболее древней месопотамской культуры. С 1925 г. велись раскопки в Джемдет–Насре, где Стефен Лэнгдон открыл материальные свидетельства более позднего по сравнению с эпохой Эль–Обейда периода истории культуры древнего Двуречья. В 1930–1936 гг. американский учёный Генри Франкфорт при раскопках в Телль–Асмаре обнаружил руины Эшнунны; позднее, в 1935–1937 гг., он открыл Телль–Аграб. С недавнего времени датская экспедиция ведёт исследования на одном из островов архипелага Бахрейн, который, по–видимому, был перевалочным пунктом на пути шумеров к берегам Тигра и Евфрата.

Много тайн ещё хранят пески Месопотамской равнины. Но благодаря усилиям многих поколений исследователей — учёных, искателей приключений и просто людей, глубоко интересующихся прошлым человечества, шагающих в одиночку, с рюкзаком за плечами или оснащённых современной техникой, бредущих наугад или вооружённых знаниями и опытом предшественников, — благодаря труду десятков и сотен неутомимых археологов мы можем сегодня составить представление о том, что происходило в Двуречье четыре–пять тысячелетий назад, можем подробно рассказать о царях и жрецах, о ремесленниках и крестьянах, о жизни и занятиях шумеров и о превратностях их судьбы.

Глава II. Крупицы тысячелетней истории

Человеку, побывавшему сегодня в Южном Ираке, в той его части, которую, словно две руки, с двух сторон обнимают Тигр и Евфрат, между 33 и 31 градусами северной широты, трудно поверить, что пять–шесть тысячелетий назад здесь был один из самых многолюдных и, как полагают, самый цивилизованный уголок нашей планеты. Сейчас эти места, пустынные, с бесчисленными топями и болотами в поймах рек, выглядят в высшей степени неприглядно. Солнце с безоблачного неба излучает зной; сильные ветры гонят тучи песка; скудные дожди выпадают редко; лишь на короткое время, весной, жёлто–бурая пустыня расцвечивается зеленью трав и яркой пестротой цветов. Угрюма эта земля. Однако именно здесь возник очаг цивилизации на земле — древнейшая из известных культур, древнейшее из открытых до сих пор государств.

Древнейшее население Двуречья

Данные археологии говорят о том, что в VI и V тысячелетиях до н. э. сначала в Северной, а затем и в Южной Месопотамии существовали осёдлые поселения, жители которых занимались не только охотой, рыболовством и собирательством, но также земледелием. И в северной и в южной частях Двуречья возникали как близкие друг другу, так и существенно различающиеся между собой культуры. До нас дошли следы этих культур: изделия из камня и глины, сосуды с характерным для каждой из них способом орнаментации, орудия труда, охотничье оружие, украшения, фигурки и статуэтки, отражающие древнейшие верования.

Наши сведения о народах, которые некогда жили на этой территории, создавали здесь древнейшие культуры и основывали первые поселения, очень скудны. К числу наиболее древних поселений принадлежит открытое в 1948 г. экспедицией Роберта Брейдвуда поселение в Калат Джармо, возникшее, по–видимому, в VII тысячелетии. Оно находилось приблизительно в 50 км к востоку от города Киркук, в северной части Месопотамской равнины, между реками Нижний Заб и Дияла. Брейдвуд и его сотрудники опубликовали материалы, из которых явствует, что Джармо было осёдлым поселением. Так в эпоху неолита был сделан решающий шаг — переход от кочевого образа жизни к осёдлости. Глиняных сосудов здесь не обнаружено — должно быть, их ещё не умели делать. Зато найдено множество глиняных фигурок животных, благодаря которым стало известно, что жители Джармо уже одомашнили собак, свиней, коз и овец. Между камнями, служившими жерновами, сохранилось зерно. Однако, поскольку каменные мотыги не обнаружены, учёные полагают, что жители Джармо ещё не умели обрабатывать землю, а лишь собирали дикорастущие злаки. Глиняные статуэтки богини–матери свидетельствуют о существовании уже зачатков религии. Методом радиокарбонного анализа, при помощи которого современная археология определяет возраст находок, установлено, что поселение в Джармо возникло не позднее 4750 г. до н. э. Через два года после открытия, сделанного Брейдвудом, неподалёку от Джармо было раскопано ещё одно поселение подобного типа. Существует предположение, что жители Двуречья пытались вести оседлый образ жизни и в более ранние периоды. Об этом свидетельствуют, например, раскопки в Барда Балка.

Несколько более молодой по сравнению с культурой Джармо является культура Хассуна, получившая название от города близ Мосула, открытого в 1943–1944 гг. экспедицией Иракского музея. Здесь уже нашли и глиняные сосуды с расписным орнаментом, и каменные сельскохозяйственные орудия. Дома жителей Телль–Хассуна, вначале примитивные, из одного помещения, впоследствии расширяются: двор окружают сразу несколько строений. Обнаруженные здесь орудия труда и предметы повседневного обихода свидетельствуют о том, что жители этого поселения быстро осваивали ремесло и искусство украшения сосудов. За короткое время они научились изготовлять большие глиняные сосуды для хранения зерна, складывать специальные печи для выпечки хлеба и многое другое.

Подобные поселения обнаружены и в других районах Месопотамии, например в нижних культурных слоях Ниневии и в Арпачии. Более того, предметы материальной культуры, найденные в поселениях, расположенных на большом расстоянии от Месопотамии, например в Сирии, тоже обнаруживают сходство с глиняными изделиями из Телль–Хассуна. Эти пока ещё весьма скромные и спорные свидетельства культурной общности, охватывающей пространство от Тигра до берегов Средиземного моря, безусловно, представляют одно из важнейших открытий послевоенного времени.

Не следует забывать: речь идёт о каменном веке, когда человек ещё не знает металла, мир вокруг дик и непонятен, лишь немногие участки земного шара заселены, а расстояние в 200–300 км представляется огромным и преодолеть его труднее, чем спустя 10–20 столетий тысячи километров, разделяющие страны с многочисленным населением. И тем не менее люди познают мир, завоёвывают, заселяют новые территории, принося с собой традиции уже созданной ими ранее культуры. Всё это необходимо помнить, чтобы понять процессы и события, связанные с появлением шумеров на берегах Тигра и Евфрата.

Но пока ещё шумеры не появились на месопотамской сцене. Другие доисторические культуры возникают и расцветают в долине Двуречья. Населяющие этот район народы осуществляют очередной — после перехода от кочевого образа жизни к осёдлости — скачок в развитии цивилизации и культуры. Кончилась эпоха неолита, представителями которой были жители Джармо и Телль–Хассуна. Около середины V тысячелетия народы Передней Азии вступают в халколит — медно–каменный век. Первые следы этой новой культуры мы находим в северной части Месопотамии, на берегах притока Евфрата — Хабура. Здесь, в Телль–Халафе, неподалёку от которого сейчас находится оживлённая железнодорожная ветка Бейрут–Багдад, в 1911 г. начал археологические раскопки барон Макс фон Оппенгейм. Это произошло спустя 12 лет после того, как местные жители сообщили ему о том, что, по их мнению, Телль–Халаф скрывает руины очень древнего поселения. Собираясь хоронить на холме покойника, они убрали верхние слои нанесённого ветром песка и наткнулись на каменные изваяния животных с человеческими головами. Испуганные люди в панике разбежались.

Проведя несколько экспедиций перед Первой мировой войной и в 1927–1929 гг., Оппенгейм добрался до самых глубоких слоёв. Изумительной красоты расписные лепные сосуды, по мнению специалистов, являются наиболее совершенными из всех изделий подобного рода, выполненных в древности. Трудно представить себе, каким образом древним мастерам удалось добиться такой законченности формы без помощи гончарного круга. Сосуды изящно украшены чёрным и оранжево–красным орнаментом в виде геометрических фигур и изображений птиц, животных и людей, покрыты глазурью и обожжены в специальных закрытых печах при высокой температуре, благодаря чему напоминают изделия из фарфора. Такие же закрытые гончарные печи, в которых регулировалась температура, обнаружены в Каркемише, Тепе–Гавра и других доисторических поселениях. Печи, а также сходство самих гончарных изделий, найденных в этих поселениях, свидетельствуют о несомненной общности культуры их жителей.

Не будем подробно описывать бесценные сокровища доисторических эпох. Их немало находили прежде и продолжают находить. Постараемся коротко, в общих чертах, рассказать о глубоком прошлом той страны, где спустя тысячелетие возникло царство шумеров. Археологические материалы свидетельствуют о том, что здесь имели место процессы, сыгравшие огромную роль в истории цивилизации: здесь возникали, наслаивались друг на друга различные культуры, создавались всё более многочисленные поселения, жители которых совершенствовали орудия труда, производили разнообразные изделия, умели обрабатывать землю и строить.

Следы осёдлой жизни этого древнейшего, архаического периода истории Двуречья сосредоточены в северной части Месопотамской равнины. Нас же интересует главным образом её южная часть, побережье Персидского залива, который в древности занимал гораздо большую территорию, простираясь на северо–запад почти на 120 км. Воды залива подходили к Эреду, Телль–эль–Обейду и Уру, а Тигр и Евфрат не сливались в одно русло при впадении в залив.

Здесь, в местах появления на исторической арене шумеров, осёдлые поселения стали возникать несколько позднее. При раскопках в Уре, которые велись после Второй мировой войны, в самых глубоких слоях были обнаружены следы поселений второй половины V тысячелетия. Существует некоторое сходство в отделке глиняных сосудов, найденных в ранних слоях Эреду, и сосудов из Телль–Халафа, но различий между ними значительно больше. Глиняные изделия обнаружены непосредственно над «девственным» слоем, т. е. над чистым песком. Точно такие же изделия встречаются в более поздних слоях, и лишь над шестым слоем к ним примешивается керамика другого типа, известная по раскопкам в Телль–эль–Обейде.

В Эреду найдены не только сосуды, орудия, оружие и предметы повседневного обихода, но и руины небольшого храма, построенного из высушенного на солнце кирпича и относящегося к наиболее раннему периоду истории поселения. Этот храм, первый из четырнадцати (если не семнадцати) доисторических святилищ, возводившихся один за другим на одном и том же месте следующими друг за другом поколениями зодчих, считается древнейшим в этом районе земного шара. В более поздних археологических слоях учёные наткнулись на следы жилых домов — хижин из тростника, снаружи и изнутри облепленных глиной. Тростниковые стены истлели, но их отпечаток на глине пережил тысячелетия, и сейчас можно видеть, как строили свои жилища древнейшие обитатели побережья Персидского залива.

Поселение Телль–эль–Обейд, некогда располагавшееся на берегу Евфрата, который сейчас изменил своё русло, возникло, по–видимому, на рубеже V и IV тысячелетий до н. э. Обнаруженные здесь глиняные зеленоватые сосуды украшены тёмно–коричневым или чёрным геометрическим орнаментом. Изображения животных или людей в орнаменте встречаются редко. Зато в большом количестве найдены глиняные фигурки людей и животных. Эль–обейдские сосуды выделывались вручную, иногда на медленно вращавшемся гончарном круге, приводимом в движение при помощи рук. Дома строились из тростника, обмазанного глиной, или из высушенных на солнце больших глиняных глыб. Мозаика из конусов не только украшала стены, но и предохраняла их от размыва дождевой водой. Телль–эль–Обейд, по–видимому, представлял собой большое и многолюдное поселение. На окраине Эреду, расположенного неподалёку от Эль–Обейда, раскопано кладбище. В могилах — а их больше тысячи — рядом с останками людей найдены обейдские керамические изделия.

Влияние обейдской культуры простиралось далеко за пределы южной части долины Двуречья. Поселения с культурой такого типа, имеющей сходство не только керамических изделий и орудий, но и способов погребения, обнаружены в окрестностях Мосула. Учёные выявили признаки общности культур Эль–Обейда и некоторых поселений, расположенных на Иранском нагорье и даже в долине реки Инд. Эти наблюдения тем более важны и интересны, что имеются свидетельства контактов между жителями Телль–эль–Обейда и обитателями этих далёких районов земного шара. Так, в эпоху культуры Эль–Обейда население Южной Месопотамии изготовляло бусы из лазурита и украшения из зелёного полудрагоценного камня амазонита. Эти камни в Двуречье не добывались, а ввозились: амазонит — из центральных районов Индии или Забайкалья, а лазурит — из Центральной Азии. Следовательно, торговые связи древнейшего населения Южной Месопотамии были географически очень широки.

На сцену выступают «Черноголовые»