— То, что ты с ней сделала, — это навсегда?
— О да, повелитель, добрый повелитель, которого любит Бодэ. Она прекрасна, экзотична. В этих краях так мало девушек с такой хорошей кожей. Тебе нравится?
— Ты давала ей какие-нибудь снадобья, чтобы изменить ее разум?
— Нет. Прежде всего необходимо закрепить то, что сделало искусство. Смотри! — Она повернулась и показала на шеренгу маленьких бутылочек. — Все это изменяет химию тела, и оно начинает перестраиваться по эскизам Бодэ. И только потом, через двенадцать часов, в течение которых ничего нельзя принимать, настает черед снадобий для любви, для повиновения и для всего остального. Бодэ как раз собиралась сделать это, когда ты вошел в ее жизнь. Эта девушка — еще не законченная работа.
Сэм почувствовала облегчение. Чарли может не понравиться то, что из нее сделала Бодэ, а может, впрочем, и понравится, но по крайней мере Чарли не перестанет быть Чарли. Все-таки она успела вовремя! Едва успела, судя по тому, как любовное снадобье подействовало на саму Бодэ.
— Ты помнишь, откуда взялось твое чувство ко мне?
— О, конечно, повелитель. Бодэ выпила свое чудесное снадобье — по твоему приказу.
— Теперь это не важно?
— Все равно, как это пришло, мой любимый, мой бог во плоти.
— И это насовсем?
На мгновение в Бодэ проснулась частица ее прежней гордости.
— Разумеется, радость моя. Уж если Бодэ творит что-нибудь, так навечно! Разве это не чудесно? Сэм показала на дремлющую Чарли:
— Ты можешь разбудить ее сейчас же? Ей отчаянно необходима была Чарли, чтобы сообразить, что делать дальше.
Бодэ мягким, кошачьим движением поднялась на ноги, обняла Сэм, поцеловала ее и вернулась к рабочему столу.
— Бодэ повинуется, повелитель. Бодэ живет лишь ради тебя. Бей ее, она только сильнее будет обожать тебя.
Она взяла маленькую бутылочку, откупорила ее и поднесла к носу Чарли. Девушка сморщилась, попыталась было отвернуться и вдруг проснулась. Она выглядела смертельно испуганной и потерянной.
— Чарли! Это я, Сэм! Все хорошо! Все кончилось! Чарли нахмурилась на мгновение, потом уставилась на нее:
— Сэм! О Господи, Сэм!
Она спрыгнула со своего ложа и кинулась обнимать и целовать свою спасительницу так, словно не могла поверить, что действительно спасена.
— Меня хотели… хотели сделать… одной из этих, — всхлипывала она, дав волю слезам. Внезапно она заметила Бодэ. — Она… она!
— Все в порядке, Чарли. — Сэм быстро рассказала ей все, что случилось. — М-м-м… думаю, тебе надо посмотреться в зеркало, только не пугайся.
Чарли застыла, потом с помощью Сэм медленно поднялась и осторожно подошла к большому трехстворчатому зеркалу. Она словно боялась заглянуть в него. Когда она встала, ее волосы свободно упали на спину. Каким-то чудодейственным образом они удлинились и теперь закрывали ягодицы. Сэм подумала, что впервые в жизни видит парикмахера, действительно способного сотворить чудо.
Чарли взглянула в зеркало, и у нее перехватило дыхание.
— О Господи! — прошептала она. — Это ее работа?
Она послюнявила палец и потерла тонкий, но яркий рисунок.
— Не сходит!
— Она считает себя художницей. Говорит, что ее творения — это на всю жизнь. — Сэм немного поколебалась. — Если тебя это утешит хоть немного, ты — самая очаровательная и привлекательная девушка, какую я когда-либо видела.
Чарли вспылила:
— Тебе-то легко говорить! Не твое тело разрисовано этой дрянью! — Она нахмурилась и подошла к Сэм. — С тобой тоже что-то случилось. Голос, движения, даже волосы… Сэм, даты же стала парнем!
— Да? — Сэм задрала свитер и показала неизменившиеся груди. — Это что, по-твоему, бывает у парней?