– Ну, понимаешь, с того вечера в клубе мы очень подружились, и я пригласил его на съемки. Веду его со служебной стоянки к площадке, а он вступает в лужу и пачкает драгоценные кроссовки. И давай орать на китайском. Режиссер его услышал: ах, как аутентично! Все, дело в шляпе. Кам Фон стал мистером Сунь-Высунь-Чарли-Чаном или как там его, а я играю какого-то идиота, которого взрывают в первой же сцене.
– Взрывают? Здорово. Минимум несколько секунд зрители смотрят только на тебя.
Этот дурацкий фильм
сплошная чернуха. Никто меня не заметит!
– Не пойму… Звезда-вегетарианка снимается в фильме, где много насилия?
– Ну да, странно.
Мне не удалось сменить тему.
– Столько лет я тренировал голос, осваивал премудрости актерской игры, ходил на семинары, а этот тип с говном вместо мозга вступает в лужу – и ему дают личный трейлер.
– Папа, расслабься! Всего лишь какая-то роль с парой реплик. Подумаешь!
Шмыганье носом.
– Папа, ты плачешь?
– Если я зову сына, когда мне плохо, неужели я никудышный отец?
– Ладно, ладно. Еду. Где ты? По дороге на сотовый позвонила мама.
– Итан?
– Привет, мам.
– Ты где?
– В машине. Еду к отцу на съемки.
– Зачем?
– Он меня позвал. Расстроился, потому что Кам Фону дали в его фильме роль со словами.
– Откуда вообще этот мистер Кун-Фу взялся? Они с отцом целыми днями болтают по телефону о бальных танцах.
– Мама, Кам Фон – глава синдиката по контрабандной перевозке китайцев. У него нет времени на тайные гомосексуальные связи.
– У них гомосексуальная связь?
– Нет. Но Кам любит бальные танцы, а ты нет.
– Итан, ты же знаешь, это ужасно скучно!
– Да, но папа другого мнения.
– А эти разведенки, наряженные, как четырнадцатилетние фигуристки!
– Что ж, у него наконец появился приятель, с которым можно все это обсудить.
Молчание.
– Мама?
Молчание продолжалось.