– Хочу, чтобы ты приехал на съемки.
Кловердейл отсюда в получасе езды, но поскольку он в долине реки Фрейзер, такое ощущение, что до него три часа. Кажется, Лос-Анджелес и то ближе. Да, я плохой сын и ехать не хочу.
– Папа, я купил на «еВау» несколько материнок восьмидесятых годов, мне их надо почистить.
– Итан, я влюбился. Тяжелая артиллерия.
– Вот оно что, – проговорил я.
– Ты как будто меня осуждаешь.
– Я просто удивляюсь. А как же мама?
– Приезжай, покажу, что сегодня сняли.
– Папа, ты статист в фильме об инопланетянах, которые вторгаются на ранчо. С какой радости тебе покажут отснятый материал?
– Сегодня мне наконец дали первую роль с репликами. Я решил, что будет уместно рассказать тебе и о других изменениях в моей жизни.
Я выдохнул весь воздух из легких.
– Ладно. Скажи, где ты.
– Я передам трубку Шэрон. Она наш водитель и вообще занимается транспортом.
Шэрон дала мне странные указания: два поворота влево, два поворота вправо – зеркальное отражение дороги к матери.
Я припарковался и нашел трейлеры. Открыл дверь, думая, что увижу отца в слюнявчике для грима и с бутылкой воды. А он целовался взасос с девушкой, очень похожей на Эллен Ковач, которая училась в моей школе на два класса младше.
– Папа?
Французский фарс какой-то: отпрыгнули друг от друга и начали приглаживать волосы и поправлять футболки, типа между ними ничего не было.
Не волнуйтесь, – сказал я, – никто никого не осуждает.
– Сынок, это Эллен.
– Привет, Эллен.
– Итан, ты со школы совсем не изменился!
– Вы вместе учились?
– А она тебе не говорила? Отец сказал:
– Мы влюблены. Странно, да?
– Знаешь, сегодня я видел кое-что постраннее. Отец пытался хоть как-то оправдаться.
– Эллен занимается выбором натуры. Умная девочка. Надо менять тему.
– И как съемки? Эллен ответила:
– Вообще-то не очень. Мы готовили сцену, которая происходит якобы в Нью-Мехико, что изобразить в Ванкувере невозможно, по крайней мере с нашим бюджетом. Поэтому мы полили все поле и овраг изоцианином цинка. Он дает хороший цвет ржавчины. Правда, в соседней речке лосось не будет водиться несколько лет.
– Разве она не талант? – спросил отец.
– Да, талантище. Эллен сказала: