Не успел я очухаться, как меня приковали к станку, который вырезал подошвы для поддельных кроссовок «Найк», двести восемьдесят восемь за раз. У меня была крыша над головой и столько героина, сколько душа пожелает.
Кейтлин:
У тебя не было культурного шока?
Стив:
Я даже не осознавал, жив я или нет. Не рай, не ад – интересно.
Кейтлин:
Поработав в Китае, составил ли ты какое-то мнение о нарушениях прав человека и политике жестокой эксплуатации?
Стив:
Этот политкорректный вопрос ты поставила поздновато.
Кейтлин:
Знаю, но я должна его задать, а то меня исключат.
Стив:
Ты мыслишь совсем как менеджер!
Кейтлин:
Спасибо. И все-таки ответь на вопрос.
Стив:
Я не составил мнения о нарушениях прав человека, но позже узнал, как героин изменил мою личность. Вернувшись в Ванкувер, я понял, что уже не пленник той части мозга, которая заставляла меня выслуживаться перед начальством. Я понял: мне это не важно и я могу говорить все, что хочу и когда хочу. Отличное ощущение.
Кейтлин:
Ты не станешь опять таким, как был?
Стив:
Пока я каждый день получаю дозу, не стану.
Кейтлин:
Ты не начал снова надоедать той женщине, в которую был влюблен?
Стив:
Однажды мы случайно столкнулись на вечеринке. Любовь ушла, но я тепло к ней отношусь.
Кейтлин:
Тебя взяли работать на то же место?
Стив:
Когда я вернулся домой, несколько дней обо мне писали в газетах и рассказывали по телевидению. У меня было сорок восемь – семьдесят два часа форы, и я выжал их до последней капли.
Кейтлин: