Повесть о смуте годов Хэйдзи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Наши наследственные пожалования себе забрал! Из-за тебя я и внуки мои страдаем от голода! За этот-то грех[83] тебе и отрубили голову, и испытал ты стыд на глазах моих! Праведный господин начальник Левой стражи[84] посмотрит и подтвердит мои записи, и поглядишь на это из-под травы[85]! — сказал он и ушёл.

Сигэмори вернулся в Рокухара и поведал всем, как казнили Нобуёри. Его спрашивали:

— И как же он умер? — и отвечал Сигэмори: — Да вот, жалкое зрелище, но и забавного много. Во время сражения он свалился с лошади и разбил себе нос, а потом, когда убегал, ещё и получил плетью по щеке от Ёситомо так, что даже позеленел, — сказал он, а Левый Министр князь Корэмити из Оомия на это заметил:

— Есть такая поговорка: «Целый день веселились, так что и носа лишились». Вот и этот Нобуёри — за день сражения лишился носа! — так сказал, и все слышавшие разом захохотали. Услышал смех и государь, призвал младшего чиновника Нариёри и спросил, в чём дело, а когда Нариёри объяснил, государь тоже не мог сдержать смех. Князь Корэмити и на пиршествах во дворце, и во время выездов государя, и даже когда решались важные дела Поднебесной, всегда так шутил, что сановники и придворные смеялись, забыв о приличиях. Однако же учёности он был необычайной и превосходил всех в искусствах, подавая пример другим, так что и государь его прощал, и министры его не хулили.

5 | О ПЕРЕПИСИ ГОСУДАРЕВА ВОЙСКА, А ТАКЖЕ О ТОМ, КАК МЯТЕЖНИКОВ ЛИШИЛИ ДОЛЖНОСТЕЙ И НАГРАД

Допросили тюнагона из Фусими князя Минамото-но Моронака. Он говорил:

— Я, Моронака, заслужил награду! Когда Нобуёри собирался отправить в Восточные земли священное зеркало, я спрятал его в усадьбе жены, Бомон-но цубонэ[86], что на пересечении улицы Анэкодзи и проспекта Хигаси-но тоин. Что же ещё лучше докажет, что я не заодно с врагами государя? А присоединился к ним лишь из страха перед силами Нобуёри. Именно это и хотел бы довести до вашего сведения.

Отец и сын, правитель земли Кавати Суэдзанэ и помощник начальника Левой стражи Суэмори, оба были обезглавлены.

А Тайра приступили к раздаче наград отличившимся в недавнем сражении. Сигэмори — сын и наследник Киёмори, был пожалован должностью правителя земли Иё. Мотомори, второй сын Киёмори, стал правителем земли Ямато. Третий сын, Мунэмори, стал правителем Тотоми. Младший брат Киёмори[87] стал правителем Микавы. Воин Ито Кагэцуна назначен правителем Исэ. Собранием руководил Касан-но ин дайнагон Тадамаса, писарем — курандо Томоката.

Старший брат князя Нобуёри — старший чиновник Военного ведомства Мотоиэ, младший чиновник Ведомства Земель и Налогов Мотомити, новый секретарь государя Нобутика, младший командир стражи из Овари Нобутоси, правитель земли Харима Ёситомо, старший чиновник управления покоев государыни Томонага, младший военачальник дворцовой стражи Ёритомо, старший чиновник Ведомства Церемоний из Садо Сигэнари, правитель Тадзима Арифуса, Камада-бёэ Масаиэ, а также родичи мятежников, а всего семьдесят три человека были лишены должностей. Ещё вчера были они одарены государевыми милостями, а семьи — осыпаемы наградами, а ныне их казнят, и девять поколений их родичей горюют и плачут. Радость, что испытали во сне, наяву оборотилась печалью. Вечерняя луна вскорости скрылась в облаках грехов-заблуждений, а утренний смех ввечеру сменился слезами. Цветок распустился — но всего лишь на миг; мимолётность сущего, бренность живущих явились на наших глазах. Пределы жизни и смерти — кто из людей избегнет их горестей?

С той поры, как при государе Хорикава во втором году Касё[88] покарали правителя земли Цусима Ёситика[89], и до второго года Кюдзю[90] правления государя Коноэ, более трёх десятков лет в Поднебесной погода была спокойной, народ был осчастливлен добродетелями Яо и Шуня, волны в море стихли, страна наслаждалась добродетельным правлением, как в годы Энги и Тэнряку[91]. Однако не прошло и нескольких лет со времени битв годов Хогэн — и снова начался вооружённый мятеж. «Мир уже близок к упадку, и пришли времена, когда рухнет государство», — скорбели люди знающие.

В двадцать девятый день снова собрали государственный совет. Решили, что поскольку разбойники несколько дней занимали дворец и творили бесчинства, то без церемонии очищения дворца невозможно там пребывать государю, и временным местом пребывания его выбрали дворец государыни Бифукумонъин, что у пересечения Восьмого проспекта и улицы Карасу-мару. Младший военачальник Левой стражи Сигэмори в простой одежде-наоси и со стрелами сопровождал государя.

6 | О ТОМ, КАК ТОКИВА УЗНАЛА ОБ ОПАСНОСТИ, ЕЙ УГРОЖАВШЕЙ, А ТАКЖЕ О ТОМ, КАК СЫНОВЕЙ СИНДЗЭЯ ПРИГОВОРИЛИ К ССЫЛКЕ

У Левого конюшего Ёситомо было ещё трое младших сыновей, которых родила ему Токива, придворная дама государыни Нидзё. Старший, Имавака, семи лет, средний, Отовака, пяти лет, и самый младший, Усивака, что родился в этом году. Ёситомо очень беспокоился об этих детях, и послал к ним молодого Конномару.

— Когда он проиграл битву, ему пришлось бежать куда глаза глядят, но при этом он так переживал за детей, что не замечал дороги. Как только найдёт землю или даже деревню, где можно пребывать в безопасности, непременно сразу же пришлёт за вами. А до тех пор нужно вам скрыться в горных селениях и ждать! — говорил Конномару, а Токива, услышав это, укрылась с головой и затихла в горе.

— А где отец? — кричали наперебой дети. — Что с господином конюшим? — и горько плакали. Токива же поднялась с ложа и спросила сквозь слёзы:

— А куда же он направился, не сказал?

— Собирался посетить своих потомственных вассалов, и сказал только: «В Восточные земли». Только это и могу сейчас сказать, — ответил Конномару и собирался уже уходить, когда Имавака вцепился в его рукав:

— Мне уже исполнилось семь лет. Я достаточно взрослый, чтобы убивать врагов отца. Посади меня на твоего коня позади себя и вези к нему! Здесь не спрячешься, а чем гибнуть от рук приспешников Тайра, лучше уж ты убьёшь меня своей рукой! Как хочешь, только увези меня отсюда! — плакал он, так что Конномару был не в силах спокойно смотреть, и жаль было силой отцепить его.

— Господин конюший скрывается на Восточной горе, Хигасияма, и как стемнеет, я тебя к нему отвезу. А теперь изволь отпустить рукав! — так обманул он ребёнка, а Имавака, сказав: — Ну ладно… — отпустил его, и невыносимо жалко было видеть его лицо, заплаканное, но улыбающееся. И когда Конномару, выждав, собрался в путь, Токива, обливаясь горькими слезами, сказала:

— Как грустно расставаться с тем, кто принёс весть от мужа! — и сколь это было печально…

Сыновья сёнагона Синдзэй, монахи и миряне числом двенадцать человек, все были приговорены к ссылке.

— Вассал сложил голову за государя, а его сыновья были сосланы мятежными Нобуёри и Ёситомо — после победы над государевыми врагами их бы вернуть из ссылки да щедро наградить — ан нет, снова сослали — что за дела! Это, верно, из-за наветов нового дайнагона Цунэмунэ и бэтто Корэката, — они боятся, как бы вести об их пособничестве князю Нобуёри не достигли высочайшего слуха с возвращением этих людей ко двору. А из-за неразберихи, что наступила в Поднебесной во время мятежа, государь и вассалы изволили ошибиться, — говорили в народе.

Сыновья сёнагона Синдзэй превзошли прочих в знаниях внутреннего и внешнего учений[92], изучили мудрость Японии и Китая, и до самого дня ссылки встречались то здесь, то там, писали китайские поэмы, слагали японские стихи, печалясь о скорой разлуке. А когда наступил час расставанья, писали друг другу послания, в которых изливали свои чувства, и приходили провожать друг друга. Тех, что направлялись к Западному морю, ждал путь через многорядные волны, а те, что уезжали в Восточные земли, преодолевали десять тысяч ри через горы и реки. Проходили одну заставу за другой, сменили много мест ночёвки, а всё не было им утешения. Дни проходили за днями, сменялись луны, а слёзы их не просыхали.

Был среди них Харима-но тюдзё Сигэнори. Отправили его в дальние пределы, и мысли его об оставленной престарелой матери и малолетних детях не передать словами. От великой печали по столице то и дело останавливался он передохнуть, и снова пускаться в путь не спешил. В Аватагути остановил коня и сложил:

Так всё дальше и дальше он шёл по приморской дороге, к побережью у Наруми, через горы Футамура, Миядзи, Такасино, перешёл мост через реку Хамана, горы Саёнонака и Уцуно, любовался высоким пиком Фудзи, о котором до тех пор лишь слышал в столице, миновал гору Асигара. Не ведая, когда же закончится путь, пошёл по равнине Мусасино, видел колодец Хориканэ[93], и, наконец, прибыл к земельной управе Симоцукэ и взглянул на Муро-но Ясима, где «сиротливо вьётся дымок»[94] и тогда уж не смог сдержать своих чувств и разрыдался.

И вот это-то место, что не чаял увидеть во сне, пристанищем стало ему; хижина из травы в незнакомой глуши — не с чем даже сравнить. В думах о былом и нынешнем промокли от слёз рукава, и не понять, в какой же день и в каком году просохнут они. И всё не кончалась недолговечная, как росинка, жизнь, рассветы и сумерки проходили своим чередом, а печаль о столице не покидала его.

7 | КОННОМАРУ СПЕШИТ ИЗ ОВАРИ В СТОЛИЦУ

Наступил первый день первой луны второго года Хэйдзи, новый год сменил старый, но церемонии Первых трёх дней нового года не проводились как следует. Дворцовая церемония Утреннего приветствия государю[95] была отменена по примеру годов Тэнгё[96], и государя-инока также не поздравляли, поскольку он пребывал в Ниннадзи.

А в пятый день в столицу, туда, где жила Токива, тайно прибыл юный Конномару, что служил Левому конюшему Ёситомо. Обессиленный, он упал с коня и не мог говорить, пока не перевёл дух. Когда силы вернулись к нему, он встал и сообщил:

[83] 18 В тексте — инга, т. е. кармическая причинно-следственная связь.

[84] 19 Тайра-но Сигэмори.

[85] 20 Т. е. из могилы.

[86] 21 Возможно, речь идёт о дочери Левого министра Фудзивара-но Кинъёси.

[87] 22 См. Тайра-но Ёримори.

[88] 23 1107 г.

[89] 24 См. Минамото-но Ёситика.

[90] 25 1155 г., предшествовавший мятежу годов Хогэн

[91] 26 Яо, Шунь, годы Энги и Тэнряку — см. примеч. 8 и 9.

[92] 27 Т. е. буддийского и конфуцианского учений.

[93] 28 Колодец Хориканэ, буквально «Колодец Устали копать» — древняя достопримечательность равнины Мусасино. Согласно преданию, Яматотакэру приказал своим воинам выкопать колодец, но, сколько ни копали, вода так и не появлялась, а появилась лишь после моления богу-дракону.

[94] 29 Местность Муро-но Ясима — ныне район Тамура г. Тоти- ги префектуры Готиги. «Ясима» в древнем значении «котёл»; местность получила название из-за того, что над родниками или горячими источниками поднимался пар. Часто упоминается в японской поэзии, например — в сборнике «По тропинкам Севера» (Оку-но хосомити) Мацуо Басё.

[95] 30 Новогодняя церемония поздравления императора — изначально в ней принимали участие все чиновники, но с правления императора Игидзё (980-1011) — только придворные шестого ранга и выше.

[96] 31 В третьем году Тэнгё (940), во время восстания Масакадо, новогодние церемонии были отменены.