Реформа в Красной Армии Документы и материалы 1923-1928 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

5. Приведенное в п.4 распределение сил свидетельствует также о стремлении к шаблону и отсутствии творческой оперативной работы командного состава.

6. Расплывчатость в постановке боевых задач. Частично может быть объяснена неумением кратко и ясно (по-военному) распоряжаться, но не исключается до некоторой степени и боязнь ответственности, так как четкая постановка задач не допускает никаких толкований, при неясной же задаче можно всегда передать часть вины на подчиненного, как неправильно выполнившего приказ. Может быть это и натяжка, но у меня иногда создавалось впечатление, что неясная постановка задачи является маневром со стороны командира.

7. Нераспорядительность. Явление очень частое и ведущее к подрыву авторитета командного состава в глазах красноармейцев. Примеры: а) отсутствие заблаговременной разведки пути, приводившее к прогульным движениям и напрасному изматыванию войск; б) несвоевременная высылка квартирьеров; в) стремление по прибытии на ночлег возможно скорее устроиться, предоставив красноармейцам заботиться о себе самим.

Особенно резко нераспорядительность командного состава выразилась при разгрузке войск на маневрах У ВО: никто не знал, что он должен делать и не чувствовал своей ответственности.

8. Неумение отдавать приказания в императивной форме. Пример. На форту «К» при посещении погребов комендант отдает приказание: «прикажите-ка там кому-нибудь, чтобы зажгли свет». Приказание это неизвестно к ком[у] относилось и нашло соответствующее отражение в выполнении – для включения света потребовалось более 5 минут. При ином воспитании командного состава, приказание это носило бы другой характер: – «тов[арищ] N, прикажите включить свет». Надо полагать, что т. N чувствовал бы в таком случае ответственность за исполнение приказания, и оно было бы исполнено значительно быстрее.

9. Особенно необходимо отметить пассивность штабных работников. Пример: комдив, намечая решение, колеблется в выборе направления главного удара – и так хорошо, и этак не плохо, обращается к своему начальнику штаба: «как ваше мнение?» и получает ответ: «как прикажете».

Пассивность в изучении боевой обстановки, ожидание связи вместо того, чтобы искать ее, неумение проследить за исполнением отданного распоряжения – характерные и постоянные недочеты в работе штабов. Если некоторые командиры и отдельные начальники штабов проявляют должные инициативу и настойчивость, то для большинства штабных работников необходимы постоянные подталкивания, подсказки и напоминания.

10. Резко выделялась на маневрах УВО пассивность низового посреднического аппарата. Может быть, это объясняется исключительно неблагоприятными условиями погоды и отсутствием инструктирования со стороны старших посредников, но думается, что и общая нераспорядительность и боязнь ответственности также сказались и здесь, почему нередки случаи, когда в развитии боя создавались неестественные положения.

11. Дисциплина связи за редкими исключениями слаба. Обслуживающий персонал не воспитан в сознании ответственности за службу связи. Это, с одной стороны, подтверждает отсутствие требовательности у командного состава, а с другой, указывает на неустойчивость дисциплинарной политики. Все же в целом свидетельствует, что начатую в 1924 г. кампанию за поднятие дисциплины нельзя считать законченной и в этом отношении необходима дальнейшая работа, направляемая высшим командованием.

Недостаток, а в некоторы[х] случаях и отсутствие активности командного состава, не могут быть расценены как поголовное явление. Есть, конечно, командиры, обладающие силой воли, энергией, сознанием ответственности и готовностью нести ответственность за свои действия. Эти качества особенно резко выразились у большинства командиров конницы и у высшего командного состава ПриВО, но на общем фоне впечатлений от полевых поездок и маневров такие командиры представляют исключение, а не правило [1].

Заместитель начальника Штаба РККА [С.А.] Пугачев

РГВА. Ф. 33987. Оп. 1. Д. 638. Л. 31-32. Подлинник.

№161 Из доклада начальника Научно-уставного отдела Штаба РККА А.А. Бурова начальнику Штаба РККА М.Н. Тухачевскому о состоянии научно-исследовательской и уставной работы в РККА

19 января 1927 г.

Сов. секретно

После двухмесячной работы и изучения считаю необходимым представить нижеследующие соображения о состоянии Уставного отдела в РККА и методах его рациональной организации.

Управление по исследованию и использованию опыта войн центр тяжести своей работы имело в одном из наиболее старых и обеспеченных квалифицированным личным составом отдела – Военно-историческом. Часть трудов этого отдела, особенно из цикла подготовки России к мировой войне, могут быть названы настоящими работами Генерального штаба (Generalstabswerke).

Огромное же большинство работ носит случайный характер, не связано единым планом, который обеспечивал хотя бы и краткое, но основательное освещение опыта Мировой и Гражданской войн.

Научный отдел одно время представлял группу сотрудников, настолько занятых на основной их работе в академии, что они не могли уделять необходимого времени этому отделу. Позже их сменили лица, никогда не занимавшиеся научно-исследовательской деятельностью, не имевшие к ней никаких склонностей, потому научный отдел стал органом, параллельным с ГВИЗом и конкурировал с ним. Руководители научного отдела сами, плохо владевшие пером и даже синтаксисом, не знавшие ни одного иностранного языка, давали темы авторам, чаще последние сами выбирали первую попавшуюся тему, заключался договор и дело считалось сделанным. Никакого плана, связанного общей идеей и последовательным освещением необходимых для РККА вопросов военного искусства, техники или военной истории не было, это видно из ряда никому не нужных тем, вроде – «Французская артиллерия за 10 лет» Богдашевского, автора, не знающего ни одного языка и не побывавшего на французском театре, «Хрестоматия по военной психологии», «Обучение пехоты иностранных армий и у нас» Бамбулевича и т.д.

Заключительной частью работы было «редактирование» поступавших трудов руководителями научного отдела, фактически эта работа за них выполнялась старыми специалистами: Корольковым, Черкасовым, Мартыновым и другими, они же получали лишь деньги. Насколько безобразно проделывалась работа, видно на труде Буше «Основы подготовки к мировой войне», перевод которого редактировался т. Меликовым. Работа мною была возвращена редактору и переводчику, но оба, несмотря на то, что получили деньги сполна, переложили ее фактически на т. Черкасова. Образец этой работы мною Вам был доложен.

Прикармливание знакомых и отсутствие плана и руководства – вот характеристика научной работы.

Уставной отдел, состоящий из 2 относительно квалифицированных работников*, вел свою работу фактически через посредство различных комиссий, создаваемых от случая к случаю. Во время написания устава личный состав комиссии изменялся иногда совершенно по 2-3 раза ср. боевые уставы пехоты, конницы, артиллерии и никакой преемственности часто не было**.

План уставов, утвержденный Главной уставной комиссией в 1922 г. (точную дату привести нельзя, т.к. почти все дела растеряны и найден лишь 1 экземпляр этого плана без указания даты), фактически никем не выполнялся. Опыт иностранных армий не учитывался, т.к. члены комиссии не владели необходимым знанием языков, а перевод уставов не производился.

* т. Самойлова и Любимова следует назвать «относительно квалифицированными», т.к. владея удовлетворительно пером, оба являлись посредственными работниками как в отношении научном, так и в отношении опыта мировой и гражданской войн (примечание документа).

** Так в документе.

Уставы составлялись не по определенному плану, а под большим или меньшим давлением отдельных лиц, организаций или инспекций. Так были изданы в большом количестве технические описания материальной части, представлявшие более или менее хорошо списанные материалы с издававшихся в дореволюционное время технических описаний и руководств. Таких же уставов, которые имеют исключительную ценность для РККА, как боевые уставы пехоты, артиллерии, инженерных войск, авиации и т.п. создано не было.

Работа велась сотрудниками на дому, в библиотеках, а само помещение управления и отделов пустовало. Старые специалисты смотрели на свое жалование, как на вид пенсии, и занимались, главным образом, составлением военно-исторических и просто исторических трудов для учреждений, не имевших часто никакого отношения к НКВМ.

Выводы:

1. Исследовательская работа по вопросам военно-историческим велась без плана и часто сбивалась на популярные издания, реальную пользу из которых конечно извлечь нельзя.

2. Научно-исследовательской работы никакой не велось вследствие абсолютной непригодности к этому делу руководителей и дело сводилось фактически к конкуренции с ГВИЗом.

[1] Публикуемый доклад был подготовлен к заседанию РВС СССР от 26 января 1927 г., на котором рассматривался вопрос «О поднятии боевой активности командного состава» (протокол 15, пункт 1). На этом заседании обсуждались проекты резолюций, принятых на расширенном заседании РВС СССР совместно с командующими и членами РВС военных округов и морей по вопросам: «а) Итоги маневров 1926 г.; б) Междусборовая работа в территориальных войсках; в) Перспективы снабжения РККА на 1926/27 год; г) Прохождение службы в РККА; д) Поднятие боевой активности командного состава». Реввоенсовет поручил комиссии А.С. Бубнова отредактировать резолюции: а) по прохождению службы в РККА; б) Итоги маневров 1926 г.; в) Поднятие боевой активности командного состава; г) О междусборовой работе в территориальных войсках», при этом было принято решение объединить в одну общую — резолюции «б» и «в» (РГВА. Ф. 4. Оп. 18. Д. 11. Л. 152—153. Подлинник).