Она промолчала, и на его вопрос ответил Сидз – верней, ушел от ответа.
– А вы?
– Да мне-то откуда знать? Я думал, вы меня просветите.
– Простите, Клемент, но мы хотим послушать ваш рассказ. Вам, стало быть, удалось выяснить, что в «Альбионе» нет Рекламного отдела, нет Службы сбыта, нет вычислительной машины и коммутатора, – а вы работаете здесь всего неделю! У нас тут есть, знаете ли, служащие, которые за несколько лет не сумели собрать и половины ваших сведений. Так что еще вы обнаружили?
Снизошел, сукин сын, до похвалы, подумал Грайс. И, к тому же сделал вид, что мне самому удалось разведать про ЭВМ и коммутатор, хотя я только что узнал об этом от них.
Грайс на мгновение задумался. Нет, больше ему рассказывать не о чем – разве что про телефонный звонок Лукаса; но про звонок ему распространяться сейчас не хотелось… тем более что звонил-то Лукас именно Сидзу.
– Больше вроде бы ничего.
Сидз и Пам обменялись быстрыми взглядами, но на этот, раз они друг друга не предостерегали. На этот раа в их взглядах читалось: «Вот ведь дурень!»
– Я же предупреждал вас, что ничего он не понял, – бросил Сидз.
– Поразительно, – пробормотала Пам. – Сказать ему?
– Да уж заканчивайте, коли начали, – проворчал Сидз. Он откинулся на спинку стула и стал отрешенно покачивать свой бокал с вином, как человек, выпустивший из рук бразды правления. Если сам не хочешь выпить, мог бы налить другим, подумал Грайс, заглядывая в сврй пустой бокал. У них еще оставалось полбутылки вина.
Пам со сдержанным изумлением посмотрела на Грайса и спросила:
– Неужели вы не заметили, что все отделы в «Альбионе» – внутренние?
Слава богу, что Сидз не налил им вина: он неминумо выронил бы бокал, если б подносил его к губам, когда Пам задала ему свой вопрос. Ну конечно же! Как он мог не обратить на это внимания!
– К примеру, Почтовый отдел, – с насмешливым недоумением продолжала Пам, – он ведь занинается только внутренней перепиской. А Расчетный? Исключительно расчеты жалованья. А Закупочный? Ничего, кроме приобретения мебели и письменных принадлежностей!..
Все правильно, и ему не нужно было вдалбливать это в голову.
– Разумеется, заметил, – сказал он, почти убедив себя, что говорит правду.
– Да и не мог не заметить, раз ему удалось, по его словам, найти телефонную книгу, – поддержал его Сидз, все еще сидящий на стуле с видом бесстрастного свидетеля. Ему явно хотелось уверить Грайса, что он, в отличие от Пам, вовсе не считает его простофилей. – Зачем, спрашивается, у нас держат телефонную книгу под замком? Только чтобы люди ничего не заметили.
Сидз слегка выделил голосом слова «под замком», и похоже, что с намеком на Грайсов грабеж.
– А зачем тогда они и вообще-то ее завели? – угрюмо спросил Грайс.
– Просто по необходимости, – ответила Пам. Начальники отделов, а их у нас около тридцати или даже сорока, не могут запомнить столько телефонных номеров.
– Но ведь, если верить Копланду, телефонные разговоры в «Альбионе» не поощряются, – сказал Грайс.
– Это относится только к рядовым служащим, – возразил Сидз, – потому что иначе им пришлось бы выдать список внутренних телефонов. А начальники отделов постоянно перезваниваются. Копланд, например, то и дело треплется с Лукасом, и для этого ему вовсе не надо всякий раз таскаться на четвертый этаж.
Так же как Лукасу вовсе не надо таскаться на восьмой этаж, чтобы поговорить с тобой, дружок, – сказал бы Грайс, если б захотел перейти в наступление. И, услышав ответ Сидза, тут же пожалел, что промолчал.
– Ну а кроме всего прочего, – нарочито небрежным тоном проговорил Сидз, – альбионские администраторы даже не подозревают, что кто-нибудь может взломать архивный шкаф, чтобы вытащить самый обычный на первый взгляд телефонный справочник.
Так же как я не подозревал, что тебя и Лукаса могут заинтересовать мои политические взгляды, до которых администраторам «Альбиона» нет вроде никакого дела, – сказал бы Грайс, если б не упустил время, а сейчас он уже был так растерян, что едва ли сумел бы составить внятную фразу. Стараясь быть предельно кратким, он, по возможности жестко, сказал:
– Я не взламывал шкаф, если вы метите в меня, он был открыт.
– А это уже новая версия. По вашему предыдущему рассказу, вы нашли внутриальбионский справочник и телефонную книгу на архивном шкафу.
Ну и гнусная же у него ухмылка, подумал Грайс, именно гнусная, иначе не скажешь. Понимая, что надо выкручиваться, он судорожно искал в уме какие-то оправдания. Но ему на помощь неожиданно пришла Пам. Ей надоели их препирательства, и она, чтобы с ними покончить, задала вопрос, который, по существу, спас Грайса:
– Да какое все это имеет значение?