- Я не...
- Молчи! Мой муж мне всё рассказал, - Любашка стукнула кулаком по подлокотнику, и лицо её исказила гримаса страдания. Она вскочила и повернулась к толпе.
- Мой муж, честный человек, знатный купец, которого вы все знаете с младых ногтей! Мы венчаны в церкви, и брак наш благословлён Господом! А эта... эта ведьма завлекла его в свои сети. Навела на него морок. Соблазнила бесстыдным образом! Муж мой во всем признался мне!
Мужчины на лавках зашумели. Многие из них, действительно знавшие мужа Любашки, Савву, прятали в усах лукавую улыбку. И было почему.
Ярушка почти с жалостью смотрела на Любашку - сестра была некрасива. Кожа молочно-белая, нелюбящая солнце, от которого она покрывалась пунцовыми пятнами. Волосы тонкие, бледно-русые, такими же были и короткие, едва заметные ресницы. Щёки у сестры были рыхлыми, а грудь впалая, как у юнца. У них были разные матери.
Любашкина умерла родами. После этого отец взял другую жену - не такого знатного рода, но красавицу, молва о которой ходила по всему Залесью.
Мать Ярушки с любовью воспитывала всех детей отца, не делая между ними разницы. Но, видимо, ответная любовь приёмной дочери закончилась, когда на лице младшенькой стали проступать материнские черты.
Отец долго не мог выдать Любашку замуж, но Ярушке выходить вперед сестры не разрешал. Они и подумать не могла, что сестра затаит обиду...
- Твой муж неправду говорит, сестра! - спокойно сказала Ярушка.
- Как ты смеешь хоть слово молвить! - вскипела Любашка, - Бесстыдница! Ты соблазнила его и навела порчу. Будьте все свидетелями! Савва с тех пор заболел. И только стал выздоравливать, как она вернулась - и он снова слёг!
- Быть может, тому виной похмелье?
По залу пробежал хохот. Мужчины улыбались и кивали друг дружке головами. Савва был славный купец - любил погулять да выпить без меры. Голова его часто болела от похмелья.
- Всему виной колдовство, - Любашка почти визжала от негодования, понимая, что ей мало кто верит. Но у неё ещё были секреты, припрятанные в рукавах. Она победно улыбнулась, отчего-то напомнив Ярушке гадюку.
- А скажи-ка сестра, где слуги, что я с тобой отправила?
- Они бросили меня.
- Вот как? И почему же они тебя бросили?
- Я... не знаю...
Ярушка чувствовала сердцем подвох. Она вдруг вспомнила слова Ирвальда, что не зная пути, никто не сможет попасть в долину Синих Гор. Стало быть, слуги знали, куда её ведут. Стало быть, и сестра знала...
- А я скажу вам, люди!
Любашка стонала, заламывая руки, и с причитанием рассказывала притихшим мужчинам небылицы о колдовстве, которым с детства занималась сестра.
Ярушка молчала, читая на лицах уважаемых гостей недоверие и страх. Ведьм не любили и боялись не меньше Сатаны. Правда, повстречать их довелось лишь немногим. Но и этого хватало, чтобы сеять смуту и ненависть.
Ярушка невольно сложила руки в молитве, прося Господа вложить в уста верные слова. Ей нечем себя защитить, ведь скажи она правду, её тут же вздёрнут, а тело сожгут и развеют по ветру.
- Она оставила слуг, скрывшись в колдовском тумане у Ведьмовских гор. Крестьяне нашли их полумёртвых. Их тела были покрыты язвами.
- А где сейчас эти слуги? - поинтересовался один из купцов в знатной одежде, - они могут подтвердить?
- Я отправила их в монастырь. Господь излечит их раны.
- Пусть молвят сами, - сказал купец. Некоторые согласно закивали. Но кое-кто уже успел испугаться до полусмерти.
- А если ведьма нашлёт чуму?
- Если она ведьма!
- Так проверим её! Бросим в озеро.
- Красота её - ведьминская.