- Мерзость какая, - скривился Себрио, а Зельда, ворча, пошла за тряпкой.
- Хозяйка была какой-то странной.
- С чего ты взял?
- Не помню, - захныкал Миклош, - но что-то было не так. Она побежала в лес. Там были ещё эти проклятые трескотухи. Они клевали меня. А потом... потом я увидел всадника. Хозяйка сидела рядом с ним на ядокрыле.
- Он схватил её?
- Нет, - Миклош виновато опустил взгляд, - я не помню, чтобы она отбивалась. Но она была странной, не такой, как обычно.
- Как выглядел всадник? Помнишь?
- Я никогда его раньше не видел. Молодой, красивый. И очень злой. Он убил всех птиц и проткнул меня мечом.
- Там лежало немеряно тушек, - задумчиво сказал Себрио, - сложно нарубить столько птиц мечом.
- То был владыка, - сказал Миклош и положил свою маленькую ладошку на руку Ирвальда, - его лицо было синим.
Князь заревел, не в силах сдерживать ярость, и вылетел прочь из замка. Он долго ходил по лесам, не разбирая дороги, срезая мечом колючие кустарники, цеплявшиеся за его плащ. Наконец, Ирвальд сбросил его, как ненужное тряпьё, и стал неистово рассекать мечом воздух, сражаясь с невидимым врагом. Боль душила его, сжимая горло когтистой лапой. Горечь и обида смешались с кровью, пронзая всё тело невыносимой дрожью.
«Смотри, не пускай её в своё сердце,» - голос отца отчётливо звенел в голове, словно церковные колокола.
- Нет, она не станет владеть мною! - рявкнул Ирвальд, - никогда! Мерзкая тварь!
Он продолжал изливать свою ярость в пустоту, пока совсем не выдохся. Затем он вернулся в замок, забрался в постель и забылся мертвецким сном. Под утро Ирвальд стал ворочаться, сбрасывая подушки на пол. Повсюду был запах жены - в простынях, покрывале, даже балдахин пропитался ароматом её волос. Проклятый уд вздыбился, словно каменный посох, а руки сами тянулись на ту половину кровати, где она обычно спала, и Ирвальду казалось спросонья, что простынь до сих пор хранит тепло её тела. Будто Ярушка только что встала, чтобы умыться и разбудить его, сияющая улыбкой.
- Сдохни, тварь, - прошептал Ирвальд, просыпаясь.
Он соскочил с кровати, натянул штаны и кафтан, затем взял меч и изрубил постель на мелкие кусочки. Перья от подушек взлетели к потолку, засыпав комнату белыми хлопьями. Ирвальд открыл шкаф и сундук, выгреб оттуда все платья жены и стал нещадно кромсать их в лохмотья.
- Что ты делаешь? - спросила Зельда с порога. Она подбежала к нему и выдернула прямо из-под носа свадебное платье.
- Это больше ни к чему! - зло ответил Ирвальд и потянул за рукав, однако каменная баба упёрлась и хлопнула его по руке.
- Ты меня искушаешь, Зельда! - предупредил он, но та не испугалась.
- Знаешь, я бы никогда не подумала, что хозяйка способна предать тебя. Это на неё не похоже.
- Что? - Ирвальд не поверил своим ушам, - ты же терпеть её не могла.
- Я и сейчас считаю, что она тебе не пара, - сказала Зельда, - но невозможно было всё время притворяться.
- Она ловкая мерзавка.
- И всё же я бы не рубила с плеча.
- А что это? - Ирвальд приподнял острием меча кончик плаща, спрятанного на самом дне сундука.
- Плащ.
- Я вижу, - грубо ответил Ирвальд, - чей он?
- Похоже, твой.
Князь развернул плащ, обнюхал, с облегчением узнавая запах собственного тела, и нахмурился, заметив пятна.
- Для чего она хранит мой грязный плащ?