Мины замедленного действия: размышления партизана–диверсанта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«20 марта 1943 года стояла хорошая, ясная погода, — вспоминает бывший военный инженер третьего ранга, командир подразделения, восстанавливающего мост через реку Осугу, П. М. Кузин, — у всех военнослужащих в эти дни было приподнятое настроение, вызванное начавшимся наступлением Западного фронта, сообщениями об успехах на других фронтах, недавним награждением орденами и медалями 39 человек личного состава за досрочное восстановление моста через Вазузу. Возле моста находились почти все бойцы батальона. В этот момент прогремел мощный взрыв.

Когда рассеялся дым, тем, кто находился на возвышенном берегу со стороны деревни, открылась страшная картина: вместо противоположного берегового устоя были видны только остатки фундамента, бетонные глыбы, гранитные блоки, лежащие бесформенными нагромождениями. Комья смерзшейся земли чернели на откосах насыпи, берегу и на льду возле моста. Перевернутый и затонувший валялся на льду копер.

Десятки неподвижных или корчившихся тел лежали на льду и по берегам реки. Сотни других, как в потревоженном муравейнике метались в разные стороны. Раздавались стоны, крики о помощи»[28].

Личный состав сразу же после случившегося был удален из района моста. И вскоре после этого произошел взрыв у второго устоя. Никто из людей от него не пострадал.

Всего же в тот день погибшими, ранеными и тяжело контуженными батальон потерял по численности целую роту. И это не считая тех, кто с травмами отказался госпитализироваться.

Рассматривая проблему взрывов фугасов на Осуге, необходимо рассеять естественно возникающее недоумение по поводу того, что минеры, несмотря на тщательное обследование местности, не обнаружили фугасов. Нет никаких оснований сомневаться в их добросовестности. Дело в том, что немцы, взрывая мост, искусно замаскировали места минирования, нагромождением гранитных блоков и глыб земли. Не могли обнаружить опасность и миноискатели, ибо фугасы были не только заложены в насыпь на большой глубине, но и скрыты за обратными стенками устоев.

В 1943 году на долю 26–й железнодорожной бригады приходилось 22 % обезвреженных железнодорожными войсками МЗД. 91 % из них был найден по демаскирующим признакам, 7 % — отрывкой контрольных траншей и 2 % — по показаниям местных жителей[29].

Большинство МЗД противник ставил на подходах к сохранившимся и частично или полностью разрушенным искуственным сооружениям, в горловинах станций, под фундаментом служебно–технических зданий, которые после минирования разрушал.

Всего за период войны противник установил на железнодорожных объектах 347 МЗД. Из них было найдено и обезврежено 281, что составило примерно 80 %. Причем на некоторых участках, например, Орел–Кричев количество обнаруженных МЗД достигало 100 %. В то же время на других участках процент их обнаружения был значительно ниже. Так, из 114 МЗД, установленных противником на железнодорожных участках Западного фронта, было обезврежено только 62 МЗД (55%), уничтожено 11 (10%) и сработала 41 (35%). Такой результат обеспокоил руководство железнодорожных войск. Для оказания помощи саперам–железнодо–рожникам Западного фронта выезжали опытные офицеры–минеры службы заграждения управления железнодорожных войск и Военно–транспортной академии.

Качество разминирования зависело не только от подготовки личного состава МПВ, но и от их оснащения средствами разминирования. А они не отличались совершенством. Основным инструментом для поиска мин являлся щуп — короткий, средний и глубинный. Миноискатели главным образом применялись при разминировании полосы отвода и откосов земляного полотна. Но их недоставало, да и питание к ним поступало нерегулярно. В мае 1944 года в штаб МПВ мостовых железнодорожных батальонов были включены отделения собак минно–розыскной службы. Хорошо обученные собаки облегчили поиск мин. Во многих случаях они обнаруживали мины и заряды, установленные на значительную глубину.

Словом, в оснащении минно–подрывных взводов (МПВ) имелись существенные недостатки. У многих отсутствовали положенные по табелю автомобили, что задерживало их движение к объектам разминирования. Полностью отсутствовали средства механизации для раскопки не взорвавшихся авиабомб, МЗД и отрывки контрольных траншей, скальпирование местности. На эти трудоемкие работы минеры затрачивали много сил и времени.

В ходе войны выяснилось, что и отрядная система организации разминирования имела ряд недостатков. Двойное подчинение МПВ командиру батальона и начальнику отряда усложняло руководство их деятельностью. Снабжение МПВ всеми видами довольствия было затруднено из‑за отрыва от своих батальонов, а отряды не имели штатных органов снабжения и своего транспорта. Отсутствие радиосредств не обеспечивало современного информирования старшего начальника о выполненном разминировании.

Для поиска поездных мин на железных дорогах использовались различные способы. В Запорожье, например, впервые на Южном фронте было применено поддомкрачивание верхнего строения пути. Для этого назначалась команда в составе 4–6 человек, которая с помощью домкартов приподнимала путь на 16–20 см. После этого постель под шпалой тщательно осматривалась и прощупывалась. Противотанковые мины, поставленные под шпалу, обнаруживались без особых трудностей. Как только шпала приподнималась, минеры легко замечали головку взрывателя или деревянную плашку посредника. Но этим они не удовлетворялись и тщательно осматривали всю площадь основания под шпалой и при обнаружении любого нарушения балластного слоя осторожно производили его раскопку. Этот способ оказался весьма эффективным и был рекомендован «Инструкцией по технике минирования и разминирования железных дорог».

Разминирование бригадных участков начиналось «с головы» или на широком фронте в зависимости от темпов освобождения участков, оперативной обстановки и других условий. Чаще применялся метод работы на широком фронте, обеспечивающий более высокий темп разминирования. Метод работы «с головы» применялся сравнительно редко, например, при малых темпах наступления наших войск. При любом из этих способов стремились назначить для разминирования по возможности тот участок, который выделялся его батальону для восстановления.

Следует заметить, что минеры еще до наступления наших войск тщательно изучали железнодорожные направления, которые предстояло разминировать. Так, например, было, когда наши войска готовились к форсированию Днепра. В это время минеры 1–й гвардейской железнодорожной бригады и 15–й железнодорожной с переднего края вели наблюдение за противником в районе своих объектов. Такое наблюдение, а также изучение информации от техразведки и разведчиков стрелковых частей дали возможность заблаговременно получить сведения о расположении минных полей и их плотности. А минеры 5–го отдельного мостового железнодорожного батальона вместе с разведчиками стрелкового полка под покровом ночи переправлялись через Днепр и проводили разведку минных полей.

Кстати, по минным полям в рядах саперов ходили и женщины. «В железнодорожные войска я была призвана в тяжелое для Родины время — летом 1942 года, — рассказывала о себе ветеран войны ефрейтор Вера Антоновна Белоконь. — Враг рвался к Сталинграду, горели города и села в Прибалтике, на Украине, в Белоруссии, где хозяйничали гитлеровцы… И вот, попав в 9–й отдельный путевой железнодорожный батальон, получила назначение на должность санинструктора, обрадовалась: наконец‑то по настоящему смогу внести свой вклад в борьбу с ненавистным врагом. Было нелегко, но знала, что так надо. Выносила раненых воинов–железнодорожников: разведчиков, минеров, путейцев, мостовиков. Еще решила научиться обезвреживать различные фугасы, стала минером»[30].

Вера Белоконь ходила с сумкой, доверху наполненной медикаментами, бинтами. В перерывах между работой читала бойцам газеты. Старалась научиться саперному делу. «Пробовала работать с нами, — рассказывал Д. Ильин. — У реки Случ на железнодорожном мосту ей удалось обезвредить четыре мины. Конечно, страху натерпелась. Но мы, как могли, помогали ей».

Минером–мастером Вера Белоконь стала после такого случая. Было это у небольшой речушки на Украине. Железнодорожный мост разрушен. Пришлось взводу разделиться. Часть людей, перебравшись на тот берег, начала саперные работы. Вскоре выяснилось, что противник произвел на этом участке магистрали сплошное минирование. Решили с помощью щупов и миноискателей сначала определить границы загражденного участка и лишь потом приступить к разминированию.

Ефрейтор Белоконь наблюдала за саперами. Было тихо, солнце клонилось к горизонту, удлиняя тени. И вдруг раздался взрыв. Вера подняла голову. Это слева, видимо «кошкой» обезвредили какой‑то фугас. Девушка стала ждать, когда слева за насыпью, там, где прогремел взрыв, появятся из укрытия рядовые Гаврин и Денисов. Клуб земли и дыма осел, а солдат не было видно. Она заметила, что работавшие правее минеры стали тревожно поглядывать в сторону взрыва, и поспешила туда.

Вскоре Вера отчетливо услышала стоны раненых. «Скорее к ним, — мелькнула мысль. — Но там же мины везде!» Преодолев чувство страха, санинструктор бросилась за щупом. Затем приступила к проделыванию прохода.

А вот и мина. Хищно из‑под маскировочного слоя торчат ее усики. Осторожно работая ножом, сняла слой земли и дерна. Вставила в отверстие чеки взрывателя шпильку, вывинтила его. Теперь дальше…

Потом, когда Веру спрашивали, не боялась ли, не думала ли о том, что каждое ее не точное движение грозило гибелью, она не могла ответить на этот вопрос. Девушка думала о раненых, о том, как быстрее оказать им помощь… «Сняв» шесть мин и, проделав проход, бросилась к ним, стала быстро перевязывать раны.

После этого случая она стала штатным минером. К концу Великой Отечественной войны на ее счету было 100 обезвреженных на железнодорожных коммуникациях различных взрывоопасных предметов. После Победы Вера вышла замуж за своего боевого товарища лейтенанта А. Е. Файду, вернулась в школу, вырастила двух сыновей[31].

При наступлении разминирование железнодорожникам облегчали партизаны. Они сообщали о местах установки своих мин и о работах минеров противника по устройству минных полей на подходах к железнодорожному полотну, в опасной зоне и завалах.

Все вышесказанное относится, прежде всего, к обеспечению наступления наших войск. Мне же, кроме этого, в 1945–1946 годах после войны, пришлось заниматься вопросами извлечения уцелевших замаскированных МЗД в условиях активного действия националистических банд. Фактически сложилась ситуация, аналогичная началу 20–х годов, когда на территории собственной страны приходилось бороться с активно действующим врагом, не исключая возможности установки националистами противопоездных или автомобильных мин. Создать сплошную оборону в зоне действий бандеровцев было невозможно. В некоторой степени создавшееся положение может напомнить годы войны, так сказать, наоборот: приходилось защищать железные дороги так же, как в свое время немцы охраняли их. Однако такое сравнение не совсем правомерно, поскольку приходилось иметь дело с бандитизмом в мирное время. Некоторое сходство между партизанской войной и партизанщиной, действительно, имеет место, но оно ограничивается только заимствованием некоторых партизанских методов политическим бандитизмом.

Поскольку, как указывалось выше, было невозможно организовать сплошную оборону против бандеровцев, пришлось возвратиться к опробованным в 20–е годы методам. Мы не только обезвреживали мины, но по ночам устанавливали мины–ловушки на подходах к станциям и водокачкам. Утром, разумеется, эти мины снимались или приводились путем отключения от питания в безвредное состояние. Подобные методы были довольно эффективными.

Работая в 20–м Управлении военно–восстановительных работ, мы совершенствовали способы и средства разминирования возможных неизвестных мин. На минных завалах мы использовали трактор, который встряхивал эти завалы. Мины при этом взрывались или становились безвердными. Кроме того мы еще использовали специально обученных собак числом около 20. Их впору было награждать за умение отыскивать мины: большинство бандитских мин обнаруживали они.

Глава 8.

В Германии

Перед тем как мне лететь в Германию, З. И. Кондратьев попытался назначить меня начальником автодорожных войск фронта, которыми командовал маршал Р. Я. Малиновский[32]. Когда же я явился в распоряжение фронта, оказалось что генерал Вострухов[33] — начальник тыла — не согласовав этого с начальством, назначил на эту же должность еще кого‑то. Получилось нехорошо. Мне выделили машину и я отправился обратно в Москву. Было начало 1945. Доложился Кондратьеву.

Захар Иванович, мы вместе когда‑то учились, очень обрадовался, что я пришел в его управление. Меня немедленно зачислили в дорожное управление с окладом начальника штаба, который был у меня в военной миссии. И предложил выделить мне людей для обучения, чтобы я занялся вопросами разминирования на коммуникациях в тылу наших войск. (Уже в Германии, на освобожденных территориях).

[28] Кузин П. Память не умирает//Транспортное строительство. 1990. №8. С. 54.

[29] Кукуричкин В. К. Опыт работы по разминированию МЗД. Сборник по обмену опытом восстановления железных дорог. М., 1945. №8. С. 146.

[30] Ильин Д. По минным полям. Стальные дороги победы. М., 1985. С. 82.

[31] Железнодорожные войска в Великой Отечественной войне. М., 1995. С. 170.

[32] Малиновский Родион Яковлевич (1898–1967), советский государственный и военный деятель, маршал Советского Союза (1944). Народный герой Югославии. Участник Первой мировой и Гражданской войн. С 1930 — начальник штаба кавалерийского полка. Работал в штабах военных округов. Участвовал в Гражданской войне Испании (1936–1939). С 1941 — командир стрелкового корпуса. С 1943 — командующий Южным, Юго–Западным, 3–м и 2–м Украинским фронтами. С 1945 командующий Забайкальским фронтом (Прим. ред.).

[33] Вострухов Владимир Иванович (1895–1971), генерал–полковник (1945). Участник Первой мировой и Гражданской войн. С 1921 командир полка, преподаватель и начальник курсов «Выстрел». Окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе (1933). Во время Великой Отечественной войны — заместитель командующего по тылу ряда армий, а позднее Калининского, Степного, 2–го Украинского и Забайкальского фронтов (Прим. ред.).