Мины замедленного действия: размышления партизана–диверсанта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выехал я из Белграда в Будапешт, избрав такой маршрут, чтобы проехать по местам наибольшей активности партизан.

Через несколько лет после войны (1948) наступил период, когда Сталин обвинил Тито в измене. Начались репрессии. Меня спасло от возможных тяжелых последствий только то, что Тито не успел меня тогда наградить.

Вернувшись в Москву я поступил в распоряжение Разведуправления Министерства обороны. Начальник Управления со мной даже не разговаривал после нашей «промашки». Меня вызвали в Главное управление кадров. Здесь меня принял маршал Филипп Иванович Голиков[25], который был также недоволен нашей работой.

— Не выполняя точных директив, вы проявляете излишнюю торопливость.

Был конец ноября 1944 года. Наши войска освободили весь Советский Союз.

— Куда же Вас направить? Вы опоздали. Все должности заняты. Партизанской войной вам заниматься уже нечего. Тут, понимаете, штабы сокращаются. Есть запрос главного дорожного управления на опытных минеров, которые должны заниматься разминированием в тылу наших войск. Короче, наши войска прошли, а в тылу осталось большое количество немецких мин. Они продолжают взрываться и наносить урон. Вот организуйте себе такую команду и идите в распоряжение начальника дорожных войск.

Так поздней зимой сорок четвертого года получил назначение в Главное дорожное управление Советской Армии для организации разминирования автомобильных дорог на территории Германии к Кондратьеву Захару Ивановичу (начальник дорожно–транспортного управления).

Глава 7.

Разминирование: найти и обезвредить

Война в Испании показала исключительно высокую эффективность применения мин различного назначения в тылу противника. В результате тщательно продуманных и соответствующим образом обеспеченных операций противнику наносился значительный ущерб практически без потерь для партизан–диверсантов. Будучи начальником Центрального научно–испытательного полигона РККА в 1938–1939 годах я уделял большое внимание минно–взрывным заграждениям на железных дорогах и их разминированию. С этой целью велись экспериментальные работы по улучшению минно–взрывных средств и их установке, по обезвреживанию мин вероятного противника. На полигоне в это время сложился костяк минеров–загражденцев, таких как Баркарь, создавший специальный механизм для поточного подрыва рельсов. Одновременно совершенствовались средства для минирования войсками и партизанами: противопоездные мины, угольные мины и пр. Все это нам потом очень пригодилось.

По мере освобождения нашей территории от врага усилилась минная война. Гитлеровцы минировали пути, мосты, станционные устройства, другие железнодорожные объекты, а также устроенные завалы и даже открытые подступы к важным объектам. На каждом шагу наших воинов, особенно восстанавливавших пути сообщения, подстерегала опасность. Хитроумные минные устройства противник устанавливал против советских диверсантов, а потом и против поездов. Очищение от мин освобожденных железных дорог и близлежащей полосы устроенных противником заграждений стало одной из важнейших задач.

В начале Великой Отечественной войны разминированием железнодорожных участков занимались минеры частей, которые их восстанавливали. Для этого с переходом на штаты военного времени в составе путевых и мостовых батальонов были созданы минно–подрывные взводы (МПВ) в составе 28–36 человек, а батальонах других специализаций появились отделения минеров, состоявшие из 8 человек.

Однако уже первые месяцы войны показали, что для успешного решения задач по минированию и разминированию железных дорог штатных минеров было недостаточно. Поэтому в начале 1942 года почти во всех железнодорожных частях были созданы нештатные минно–подрывные взводы или отделения. Они почти вдвое увеличили состав минно–подрывных подразделений железнодорожных войск.

В Главном управлении военно–восстановительных работ (ГУВВР), Управлениях военно–восстановительных работ (УВВР), и Управлении железнодорожной бригады вопросами разминирования занимались отделы заграждений. В их составе были очень опытные специалисты, которые совершенствовали способы разминирования, составляли описания устройства различных образцов немецких мин и взрывателей, разрабатывали методы их обезвреживания. Все это очень помогало минерам частей разбираться в секретах минной техники противника. Так, например, начальник отдела заграждений УВВР-3 военный инженер 2–го ранга В. С. Онуфриев и его заместитель капитан П. А. Фролов, которые приобрели саперный опыт в октябре 1941 года разработали инструкцию по минированию и разминированию железных дорог, которая стала руководством и для минеров других фронтов. На ее основе ГУВВР разработало «Инструкцию по технике минирования и разминирования железных дорог», которая была издана и направлена в железнодорожные части в 1943 году.

Работа минера особая. Она сопряжена с немалым риском. Недостаток мастерства, пренебрежение к правилам разминирования вело к тяжелым последствиям. Именно по этим причинам только за один месяц осени 1943 года было потеряно 50 саперов на разминировании только железнодорожных участков.

Проиллюстрируем это работой минеров, получивших саперный опыт в нашей школе Оперативно–учебного центра (ОУЦ) в 1941 году. Капитан Ю. В. Аксенов в составе минно–подрывного взвода 60–го железнодорожного батальона разминировал стальные магистрали с августа 1942 года до Дня Победы. «Фашисты — вспоминал он, — отступая, сжигали все, а что не горело, взрывали и минировали. Работы для саперов хватало…»[26].

Даже на чрезвычайно разрушенных перегонах, мостах, станциях противник устанавливал мины с целью максимального затруднения восстановительных работ. Минировалось земляное полотно, даже полоса отвода. Особенно сильно противник минировал железные дороги в районе переднего края своей обороны. Большое количество различных мин с «сюрпризами» устанавливались на подходах к мостам, возле различных сооружений, на дорогах, ведущих к ним.

На перегоне железной дороги Лиозно–Витебск Ю. Аксенову и его боевым товарищам предстояло провести минную разведку и расчистить подходы к трубе под железнодорожным полотном. Выполнение задачи осложнялось тем, что участок был на виду у врага. Стоило появиться саперам на насыпи, как начинался минометный обстрел. Поэтому саперы работали по–пластунски.

Сначала проделали проход, обезвредили противопехотные мины и произвели разведку трубы. Повреждений особых не обнаружили. Пробовали прослушать звуки работы часового механизма фугаса замедленного действия. Полная тишина. И все‑таки чутье минера и весь предыдущий опыт подсказывали: мина должна быть рядом: не могли гитлеровцы оставить сооружение целым, без «сюрприза».

Сверху, над трубой копать невозможно, немцы начеку. Решили вскрывать ее сбоку, с северной стороны, где саперов было труднее заметить врагу. Три дня впятером долбили мерзлую, крепкую как сталь, землю. Наконец показался колодец, обшитый тесом, в котором саперы нашли две противотанковые мины и три ящика с толом. Аксенов осторожно обезвредил головной взрыватель, затем — боковой, а вот над третьим, донным, пришлось крепко подумать. Он оказался с ловушкой, рассчитанный на саперов. Однако и с ним наши воины справились. Железнодорожное полотно в этом место было спасено.

Зимой 1942–1943 года немецко–фащистские войска стали применять для минирования железных дорог мины замедленного действия (МЗД), которые устанавливались в основном у искусственных сооружений, за устоями мостов и на подходах к мостам, в насыпях у водопропускных труб, в горловинах станций и в различных станционных сооружениях, а также в земляном полотне на перегонах и станциях.

В начале марта 1943 года наши части выбили противника из Вязьмы. Команда технической разведки, которой командовал офицер А. Бутенко, по приказу командира 1–й железнодорожной бригады полковника А. С. Дугина, прибыла на этот крупный железнодорожный узел, чтобы выявить степень его разрушения.

При обследовании обнаружили, что на станции Вязьма и в ее окрестностях все постройки уничтожены немцами. «Эта картина поразила нас, — вспоминал полковник в отставке А. Бутенко. — Кругом тишина, лишь хрустит под ногами битое стекло, да свистит в развалинах ветер. Сиротливо стоят закопченные печные трубы. Станционные пути разрушены. Особенно сильно подорваны стрелочные переводы, линии связи».

Среди ночи в районе бывшего вокзала глухо громыхнуло. Утром военные железнодорожники обнаружили на одном из путей свежую воронку диаметром около 4–х метров. «Возник вопрос — откуда, — пишет А. Бутенко, — она взялась. Самолетов в районе Вязьмы ночью не было. Фронт ушел на запад. Сделали вывод — взорвалась мина замедленного действия. Необходимо срочно обнаружить остальные скрытые фугасы. Как это сделать? Щуп — основной инструмент для обнаружения мин применить невозможно. Весенние морозы сковали балласт до прочности бетона. Миноискатель тоже бесполезная штука: на путях и вокруг них слишком много металла».

К полудню выглянуло солнце и резко потеплело. Снег и лед растаяли буквально на глазах. И тут опытные саперы заметили, что в некоторых местах поверхность балласта просела и со всеми предосторожностями приступили к работе, начали рыть котловины для обнаружения минных устройств. Вдруг прогремел взрыв. Над одним из котлованов встал черный столб земли, в воздух взлетели обломки рельсов и шпал. Двое саперов погибли.

На месте взрыва бойцы обнаружили фигурный кусок пластмассы коричневого цвета. Это была часть корпуса невиданной раньше мины. Вновь приступили к работе. Трудились с утроенным вниманием: ножами взрыхляя грунт, разгребая руками мерзлые комья земли. Через несколько часов минеры извлекли мину с часовым механизмом в пластмассовым корпусе и около 20 килограммов взрывчатки. Обезвреженная вражеская мина совершенно новой конструкции с донесением о происшедшем была немедленно направлена в штаб бригады. Как оказалось позднее, таких хитроумных ловушек гитлеровцы устроили немало. Способ борьбы с ними был найден своевременно. Заметим, что у немцев, слава Богу, не было таких замедлителей как замедлители М. Файнберга, созданные в начале войны и широко нами применявшиеся, начиная с Харьковской заградительной операции.

Большинство обнаруженных мин замедленного действия имели 231–суточный часовой механический взрыватель. Реже применялись химические взрыватели, однако с целью затруднения обезвреживания мин немецкие саперы применяли ручные гранаты, взрыватели натяжного действия, терочные воспламенители и другие устройства. Величина зарядов МЗД колебалась от 50 до 2500 кг. В качестве зарядов нередко использовались не только различные взрывчатые вещества, но и авиабомбы, артиллерийские снаряды, противотанковые мины и другие боеприпасы.

С миной, в которой был установлен химический взрыватель, довелось встретиться старшему лейтенанту Н. Потатуркину зимой 1943 года. А случилось это так.

Удар наших войск был неожиданным и стремительным. В спешке, оставляя вооружение и технику, гитлеровцы отошли. Не взорвали они и мост через речку Торопу. Но саперы, шедшие в голове технической разведки, понимали, что противник мог его заминировать. Эта уверенность укрепилась, когда от местных жителей узнали о том, что перед самым отступлением фашисты проводили на мосту какие‑то работы.

Выяснить обстановку на мосту решил командир разведчиков старший лейтенант Н. Потатуркин. И вот вместе с четырьмя бойцами он тщательно осмотрел каждый метр моста, каждое углубление: что и говорить, немцы умели производить скрытое минирование. Поэтому приходилось работать с особой осторожностью. Главное — проверить опоры. Офицера обвязали веревкой и спустили вниз, прямо на лед. Под первой опорой зарядов не оказалось. Обследовал вторую, третью… И вот, наконец, обнаружил, что искал. Полтонны тола было сложено в ящиках под центральной опорой. Взрывателей нигде не обнаружил. Это обрадовало. Потатуркин осторожно поднял первый ящик. Кажется никаких проводов нет. Значит в нем только взрывчатка. Бережно, как самую дорогую вещь, перенес его. Главное — не торопиться. И вдруг заметил сизый дымок, выползающий из щелей, такой безобидный и мирный с виду. «Меня словно жаром обдало, — вспоминал полковник в отставке Н. Потатуркин, — химический взрыватель! Как это я сразу не догадался, теперь — поздно. Еще несколько секунд и… Нет, сдаваться еще рано. Надо действовать. Открыл крышку, нащупал взрыватель. Плавящаяся металлическая пластинка на исходе. Еще секунда — и цепь замкнется. Но взрыва не последовало: успел отсоединить взрыватель».

Тогда, зимой 1943 года, за успешное разминирование моста через речку Торопа старший лейтенант Н. Потатуркин был награжден орденом Красной Звезды.

[25] Голиков Филипп Иванович (1900–1980). Участник Гражданской войны. До 1931 находился на партийно–политической работе. Окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе. Затем — командир стрелкового полка, дивизии, механизированной бригады, мех. корпуса, командующий Винницкой армии, заместитель начальника Генштаба — начальник Главного Разведывательного Управления. С апреля 1943 — заместитель наркома обороны СССР по кадрам. С мая 1943 — начальник Главного управления кадров Министерства Обороны СССР. (Прим. ред.).

[26] Аксенов Ю. За чертой страха. Стальные дороги победы. М., 1985. С. 91.