Кобыла застыла, как изваяние.
— В такой час? — хмурит она брови.
Тем не менее меня представляют. Комиссар Сан-Антонио, бывший начальник Ксавье.
Теща и ухом не ведет. Она не подает мне ни руку, ни копыто и смотрит на меня осуждающим и враждебным взглядом. А ее взгляд напоминает рыскающий луч прожектора. Под этим убийственным лучом я чувствую себя гораздо неприличнее, чем если бы я был в чем мать родила.
Она выкладывает все, что думает. Если Ксавье, уже в должности преподавателя, вынужден выполнять ночные задания, значит он немедленно должен бросить эту дурацкую работу. Турлен, бакалейщик по торговле оптом, тот самый, который руководит хоралом «Синицы крепостной стены и большого булыжника», сейчас как раз ищет опытного бухгалтера. Почему бы Ксавье не испытать свои силы на поприще актива и пассива.
Он соглашается, смущается и извиняется.
А стрелки на каминных часах невозмутимо продолжают свой бег по золотой тарелке циферблата. Уже почти десять двадцать, а таинственный корреспондент все не объявляется.
— Ну ладно, идем, — ворчливо заявляет госпожа Клистир. — Эти дамы-господа пришли ведь ради тебя, ты что, забыла.
Она загарпунивает свою дщерь и уводит ее, не удостоив нас не только словом, но даже взглядом.
— Послушай, — перехожу я на шепот, когда за ними закрылась дверь. — Какие же в Лионе малорадостные тещи. А что происходит у твоего эскулапа?
Он вздыхает.
— Он устраивает мессу для нашего будущего ребенка.
Минуту-другую я соображаю.
— У себя на квартире, в десять часов вечера!
— Да.
Матиас кажется смущенным.
— У них там священник?
— Нет. Но…
— Что, но?
Он прокашливается.
— Да что я от вас буду скрывать, господин комиссар. Доктор Клистир — Папа, хотя и ревностный католик!
Тому, кто захотел бы увидеть, как работают клапаны переутомленного человеческого мозга, достаточно было устроиться напротив меня на складном стульчике и вооружиться рентгеновским аппаратом.
— Папа! — повторяю я в смятении своих чувств.
— Он основал свою религию, — объясняет Матиас, — религию серафистов. Я там не все понимаю, но в ней, в общем, все основано на спиритуальном электричестве. Доктор концентрирует волю разных людей и подчиняет ее для достижения какой-нибудь общей цели.
— У твоего тестюшки лопнула прокладка в головке цилиндров или как?
— У него хорошие результаты.
— Давай, давай, говори, чего там. Он делает чудеса?
И поскольку Матиас не возникает, я смягчаю тон;
— В любой религии должны присутствовать папа и разные чудеса… Спиритуальное без чудес — это все эфемерно, все равно что сахарная вата: ты откусываешь кусок, а во рту все равно пусто! А что за чудо он сотворил, твой Клистир?
Матиас хмурится. Его новая среда уже наложила на него свой отпечаток; он начинает сердиться, когда насмехаются над его второй родней.