Водная пирамида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Книги давали Отцу много разных возможностей узнать что-то новое, познакомиться с кем-то и с ним подружиться. Разве не так случилось, что именно благодаря книгам об угрях Отец так сблизился с Игорем Лозинским?

Отец читал книги не спеша, обстоятельно. Счастье семьи было в этих книгах. Открыть новую книгу, замечал Отец, значит открыть дверь в неизвестный дом.

Отец стал говорить громче:

— Когда в наш дом пришел Игорь Лозинский, у меня на столе лежали открытыми книги, посвященные угрям. Поверь, дорогая, сама судьба привела его к нам. У Игоря Лозинского большая, широкая, многострадальная душа, куда бы ни пришел этот человек, он везде сеет добро. Он спас тысячи людей от верной смерти. Нашел лекарство от проклятой малярии, которая унесла столько жизней в приозерном крае. Добрая судьба послала его сюда — спасти людей и Озеро с бесчисленными формами жизни в нем. Да, спасти Озеро от людей!

Мама долго не вмешивалась в рассуждения Отца, но теперь робко спросила его:

— Как это — спасти Озеро от людей?

— Вот и я хотел бы это узнать. Игорь Лозинский имеет ключ к спасению Озера. А спасение это связано с миграциями угрей.

— Не понимаю… — отозвалась Мать.

— И я пока не понимаю. Есть много тайн в жизни Игоря Лозинского, загадочного в его мыслях. Но он ясно говорил — если спасти путь, которым следуют угри по реке к морю и океану, можно спасти и Озеро. Люди будут жить счастливо, когда закончится война и придет свобода.

Мама и дальше с удивлением глядела на мужа, пытаясь найти хоть какую-то логику, нить, которая связывала бы между собой отцовские мысли.

— Но если прервется путь угрей, тогда, наверняка, вокруг Озера начнется новое время — трудное и полное неизвестности.

Мама старалась понять, почему для Отца настолько важно, чтобы остался в целости путь угрей: потому ли, что они собираются последовать по их пути к Америке, или из-за возвращения семьи в родной дом на Озере по другую сторону границы?

По сути, и сам Отец не мог до конца этого объяснить. Он не мог понять, что принесет с собой новое время. Каким будет это новое время? Доберется ли до Озера Сталин? А если доберется, то что случится с людьми, угрями, Озером и рекой?.. Отец верил, что у Игоря Лозинского есть ясные ответы на все эти вопросы…

На востоке всходило солнце. Свет дня побеждал желтый свет отцовской лампы. Сон наконец-то одолел и Отца, и Мать. Наверняка, им приснился общий сон — они видели угрей во время долгого пути, накануне нового дня, полного неожиданностей. Рано утром, когда Мама покинула отцовский кабинет, у нее было чувство, что она вынесла из отцовского сна что-то очень важное…

13

Отец с нетерпением ждал, когда же к ним в гости придет Игорь Лозинский со своим учеником Цветаном Горским. Конечно же, Отец надеялся, что во время этой встречи Игорь Лозинский поделится с ним своими мыслями насчет пути угрей и их судьбы во времена, которые были не за горами.

На Отца между тем навалились совсем другие, конкретные житейские проблемы, связанные с существованием семьи. Нужно было обеспечить ей каждодневный хлеб и спокойствие. Времена были тяжелые, полные неизвестности. Должна был а наступить развязка. Ожидался конец фашизма. В такие бурные времена, как говорил Отец, самым важным было — сохранить голову на плечах. Не поднимать ее слишком высоко, чтобы не упала, и не опускать слишком низко, чтобы не потерять направление движения. Отец в целом умел почувствовать направление истории, понимал, куда ему надо двигаться, чтобы не оказаться застигнутым врасплох, чтобы судьба не смогла победить его одним ударом, сбить с пути, отнять у него надежду. Но тут каждый шаг должен был быть отмеренным и четко продуманным.

Отец часто вспоминал слова брата, оставшегося в родной стране с уверенностью, что он никому зла не причинил и ему нечего бояться. Отец же имел другую стратегию: и он никому зла не сделал, но убежал от тех, которые могли сделать зло ему. Он видел выход в бегстве.

В такие минуты Отец размышлял и о скитаниях Игоря Лозинского. И он никому зла не причинил, как и тысячи его сограждан, а спасение от смерти искал на чужбине. Так Отец находил все новые аргументы, чтобы оправдать свое предстоящее бегство. Да и эти несчастные угри, из которых спасались единицы, пускаясь в путь, следовали вместе с множеством других рыб…

Отец тщательно готовился к встрече с Игорем Лозинским и его помощником среди своих книг. Он будто предчувствовал праздник для себя и для своих книг, и смысл этого праздника был понятен только ему.

Правдивая книга, правдивая страница, правдивая строчка, правдивая буква — будто между ними продвигались спасенные угри. Жизнь подтверждала, что каждая книга имеет свою судьбу, незаконченную. Перелистывание страниц книг, месторасположение которых Отец постоянно менял, означало перелистывание действительных событий. При таком чтении книга оживала.

Судьба могла спрятаться за запятой, остановиться на точке, задать себе вопрос с помощью вопросительного знака, удивиться благодаря какому-то знаку. А, может быть, она была в незаконченном предложении, незаконченном слове… Мама, оставаясь верной отцовским книгам и его загадочным читкам, была убеждена, что в книгах прячутся души.

В отцовских книгах велись бои. Книги Дарвина об эволюции сражались с истиной святых книг. А и тем, и другим противостояли книги о новых идеологиях. При этом даже физически чувствовалась весомость каждой книги во времени, в жизни семьи и рода.

И сейчас в этой большой, имеющей свой жизненный ритм библиотеке на перекрестке вод, которые связывали реку, Озеро, море и океан в один путь, самый прекрасный путь на планете Земля, в путь угрей, Отцу предстояло принять судьбоносное решение, касающееся семьи, ее дальнейшего существования. Книги содержали в себе неиссякаемый источник памяти, а предполагаемые миграции угрей туда и обратно скрывали тайну о возможном конце семейного изгнания благодаря открытию истинного пути к земле без возврата…

В те дни, ожидая к себе Игоря Лозинского, Отец более чем обычно был занят своими книгами и рукописями. Он редко выходил из кабинета, а адвокатскую работу практически оставил. К Отцу приходил только его помощник с кипой дел, чтобы получить от него инструкции. Отец в один момент определял дела, которые могли решиться в пользу клиентов, нуждающихся в защите, а остальные откладывал в сторону, до лучших времен. Помощник с удивлением смотрел на то, как внимательно Отец разглядывает книги об угрях, и не мог понять, что его в них так сильно интересует.

Пришло известие от Игоря Лозинского о том, что он с Цветаном Горским навестит Отца вечером того же дня. И Маму охватило тихое волнение. Она долго и тщательно убирала дом и готовила для гостей ужин.

Для Мамы Игорь Лозинский принес букет цветов. Очень красивых. Это был, пожалуй, первый букет, который она получила после того, как семья пересекла границу. В такое беспокойное время кому могло прийти в голову принести синьоре букет?! — размышляла она.

Букет пробудил в ней рой воспоминаний из ее детства в Салониках, когда она, рано оставшись сиротой, жила у дяди, хирурга в одной тамошней больнице, который был женат на итальянке, настоящей синьоре, и часто, по разным случаям, приносил своей жене цветы. И сейчас Мама знала, что надо делать с цветами. В доме была синяя ваза, привезенная из Италии, купленная во время ее единственного в жизни путешествия вместе с мужем, спасенная из дома по другую сторону Озера. Она взяла вазу с собой при последнем переселении, а еще — как воспоминание о той далекой поездке — каталог товаров, предлагаемых итальянским домом моды Ла Ринашенте на весну какого-то, одного из тридцатых, года. И вот сейчас благодаря цветам Игоря Лозинского вазу заполнило другое время.

Ужин превратился в веселое застолье. Здесь была и Мария, невероятно счастливая, что может помочь Маме и быть рядом со своим учителем Игорем Лозинским. Она радовалась тому, что их дом стал мостом между нашей семьей и Лозинским.

И соседка, старая Воскресия, внесла свой вклад в подготовку ужина. Целый день она простояла у плиты, запекая мясо с овощами, в чем она была большая мастерица. А Мама сделала питу — слоеный пирог с курятиной. Смешались запахи кулинарных творений с двух берегов Озера. Кто бы мог подумать, что между вкусами и запахами есть граница, способная их разделить. В ту тихую балканскую ночь, в этом счастливом уголке балканского Вавилона такой границы не существовало…