С. С. С. М.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Может, пустите меня в гости? Или так и оставите стоять на пороге? Ведь, кажется, знакомство так многообещающе начиналось?

Бесстыдница повела свастикой и кокетливо обмахнулась лисьей лапкой.

— Не пущу! — сказал Краслен.

Он хотел добавить какую-нибудь фразу вроде «Вон отсюда!», или «Подите прочь!», или «Пропадите с глаз долой, чтобы никогда вас больше не видел, отвратительная фашистка!!!», когда раздался оглушительный треск — словно упало срубленное дерево.

Кирпичников невольно обернулся. Сзади вроде все в порядке.

— Что это было?

— Понятия не имею, — ответила буржуазка.

Когда треск повторился, игривости в ней поубавилось.

— Мы же не упадем, верно? Мы же летим на «Зеслау» — лучшем дирижабле имперской авиации! — неубедительно прошептала пожирательница лис и юных симпатичных пролетариев.

Краслен выглянул в иллюминатор. Нет, судно не падало. Оно стремительно набирало высоту. Кирпичникова потянуло к полу, стало трудно стоять. Поклонница вцепилась в его руку:

— Все нормально? Ну скажите, все нормально?

— Нормально, — промямлил Краслен, ощущая, что дирижабль дает крен на нос и видя, как прибор, так и не унесенный официантом, медленно ползет к краю стола.

Бах! — тарелка. Шлеп! — шляпа с крючка. Ой-ей-ей! — шифровальная машина из-под кровати.

— Сейчас на нас упадет ваш чемодан! — завизжала фашистка. — Быстрее, прочь из комнаты!

Они выбежали на палубу и тут же упали друг на друга. Крен усиливался.

— Вот об этом я и мечтала весь сегодняшний день! — с горящими глазами заявила дама, съезжая на Краслене вниз по коридору.

— Бесстыжая буржуйка! — крикнул тот по-краснострански и врезался головой в стену.

Перед глазами все поплыло.

— Что с вами?! Вставайте! — закричала приставучая особа, вскочив на ноги.

Встать не получалось. Даже то, что тело вдруг стало как будто в два раза легче прежнего и невидимая сила потащила его вверх, не помогло.

— Мой Бог! Теперь мы падаем! Это все заговор, заговор врагов канцлера, не иначе! — с этими словами новоявленная знакомая снова кинулась на пролетария, обхватила его цепкими руками и добавила: — А ведь у вас такие же глаза, как у Шпицрутена! О, это восхитительно! Я сразу же заметила! Позвольте умереть в обнимку с вами!

«Еще чего не хватало!» — подумал Краслен, пытаясь пошевелиться под массивной фашиствующей тушей.

Повторный треск разваливающегося дирижабля было последнее, что он слышал.

20

Болело все, особенно голова. Открывать глаза не хотелось, вставать — тем более. Что-то теплое, большое и массивное лежало на Краслене.

«Катастрофа дирижабля! — почти сразу вспомнил он. — Лежу… Расшибся… А что сверху? Эта женщина с лисой?! Ох, Труд, Труд! Что ж это такое?! Да жива ли она?!»

Ужасная мысль о том, что он лежит, накрытый окровавленным трупом, придала Кирпичникову сил. Постаравшись, он сумел открыть глаза и прежде, чем успел что-то понять, ощутил, как груз скатился с груди, случайно отдавив ему, Краслену, руку, и пропал. Глаза различили лишь промелькнувшую где-то поблизости синюю юбку. Потом взгляд прояснился, и Кирпичников понял, что лежит отнюдь не на земле, не посреди раскиданных кусков дирижабля, перемешанных с человеческими останками, а на постели в чьей-то комнате.

Деревянные ходики с кукушкой прямо напротив. Время — около девяти. Интересно, утра или вечера? Не разберешь. За маленьким, давно не мытым окошком, забранным решеткой со странным узором, — сгрудившиеся серые тучи. Тяжелые шторы с кисточками. Чопорный камин в древнеримской манере, чей-то бронзовый бюстик на нем. Пыльный шкаф темного дерева, забитый рядами одинаковых книг с позолотой и вычурными средневековыми буквицами на корешках. Старое, истершееся львинолапое кресло. Облупленное пианино. Пошлый фикус в горшке. И тишина. Только шум в ушах…

Женщина в черном платье и белом переднике появилась так же незаметно, как исчезла обладательница синего. «Сиделка?» — мелькнуло в голове после того, как за общей оценкой вида больного последовало ощупывание лба и другие подобные процедуры. Видимо, желая сказать что-то, медсестра открыла рот, зачем-то пошевелила губами, но так ничего и не произнесла. Потом вопросительно посмотрела на Кирпичникова, который ответил ей аналогичным взглядом, и повторила свой странный поступок. Еще раз. И еще раз. Тут только до Краслена дошло, что он оглох.

Вскоре после сиделки в комнату вошли рыхлый господин в круглых очочках и мягком домашнем халате и мальчик лет десяти-одиннадцати в строгой темненькой рубашечке, при галстучке, в коротеньких штанишках на подтяжках, черных гольфах и начищенных штиблетиках. Первый смотрел на Краслена устало, скучно и даже — хотя, может быть, показалось? — несколько брезгливо. Второй возбужденно забегал вокруг, радостно открывал рот, лез на кровать, пытался тормошить больного, но был сразу же оттащен, после чего исчез и вернулся с листком бумаги, где по-брюннски значилось: